Наблюдая за спешными приготовлениями, грустные мысли роились в голове. Вся эта «чехарда» походила на очередную авантюру Сопротивления. Сколько раз уже планы нашего отряда проваливались с треском, унося понапрасну труд, а главное жизни людей. «Должно иже нам наконец повести!» — Думал я лежа на своей деревянной кровати. Избу, в которой мы с Витей квартировали, хозяева натопили от души. Возможно, от желания угодить важным гостям. В итоге, я совершенно не мог заснуть, с завистью смотрел на спящего Витю. Бедняга так умаялся, что спал сном «убитого богатыря». Да еще и мысли, сомнения всякие лезут в голову. Через несколько дней все недоработки будут устранены и тогда, наконец, решиться судьба отряда. И моя судьба тоже… Потихоньку, сон взял свое, мысли приобрели причудливые образы: друзья и соратники бегали шумели, я почему то их не слышал. Кто-то из них меня тряс за плечо…. Сознание вернулось мгновенно. В избе уже горел электрический свет, Витя с заспанными глазами, надевал штаны «на изнанку». Меня затрясло от страха-«Неужели опять провал, янки вычислили наши планы и опередили Сопротивление!» Среди царящей вокруг суматохи, я не услышал выстрелов, хороший знак. Немного отпустило…
Бегом, одеваясь на ходу, примчались к правлению. Там уже собрались бойцы, изобразив некое подобие армейского строя. Все слушали командиров. Говорил Александр Иванович:
— Выступаем сейчас, перед рассветом. Первыми идут пневмоходы с десантом. Экранопланы задействуем непосредственно перед высадкой, для прикрытия штурмовых групп. План операции предельно прост и ясен. Свои действия все прекрасно знают. Не один раз отрабатывали. Сразу поясню, почему такая спешка! Завтра, а точнее сегодня вечером наших переведут в Иркутск. Янки решили устроить показательный суд над военными преступниками. Так что, сами понимаете, если не сегодня, то никогда. Все, десант к машинам и в добрый час. — Александр Иванович утер взопревший лоб и развернулся к зданию правления. Вопросов и возражений у людей не было, бойцы молча разбредались по своим боевым местам.
Я кинулся к берегу, хотя бежать необходимости не было. До старта экранопланов, оставалось еще два часа. Согласно боевого расчета, я стрелок Спаренной пулеметной установки, причем второй машины ЭК-2. Нервное напряжение и сильное чувство тревоги гнали меня. ЭК-2 не был полностью готов к бою, мало того что не прошел ходовых испытаний, так еще мелкие недоделки не устранены. Есть от чего нервничать. Экранопланы стояли уже на стартовых позициях на берегу, я влез на фюзеляж, расчехлил стволы КПВТ. Проверка установки и приведение пулеметов в боевую готовность не заняли много времени. Я убедился в исправности и подвижности всех элементов конструкции, проверил работоспособность электроспуска, зарядил широкие патронные ленты, включил предохранители. Все. Десять минут и готово. Я немного успокоился, мощное оружие внушает уверенности. Осталось только ждать. Пилот включил двигатели на прогрев, замерзшая машина стала оживать, мелкая вибрация и высокий писк, вроде комариного распространились по корпусу экраноплана. Внизу, в пилотской кабине замигали лампочки на приборной доске. Двигатели тонко выли на холостых оборотах. Пилот на ЭК- 2, молодой летчик Андрей. Он не на много старше меня, не знаю, сколько у него часов практического налета, за плечами незаконченное летное училище. На роль пилота, особого выбора в отряде не было. Немного внимательнее приглядевшись (со своего места я мог видеть только спину пилота), я определил, что за штурвалом совсем не Андрей. В пилотском кресле сидел Алексей Степанович, сомнений нет. Это тот летчик с которым я участвовал в испытаниях. Алексей Степанович должен был пилотировать ЭК- 1, доделанный и испытанный борт. Шансов благополучно выйти из «заварушки» у экипажа ЭК-1 було на порядок больше чем у нас. Во первых, согластно тактическому плану операции, ЭК-1 атакует первым, у американцев не будет времени вести прицельный огонь по скоростной цели (экраноплан движется со скоростью 200–300 км/ч. В зависимости от режима). А когда в огневой контакт войдем мы, янки уже «одыбают», пристреляются и все…. Хана нам. Второй козырь, это опытный пилот, по ходу он теперь у нашего борта. Шансы между машинами хоть как — то уровнялись.
Еще кто-то лезет в кабину. Надо же, это Самоделкин.
— Гидравлика меня беспокоит, соединительные клапана не к черту… кустарщина все. — Сразу начал жаловаться наш главный конструктор, даже не поздоровался.
— С вами полечу. — Голосом оправдывающегося школьника промямлил Петр Иванович. — …в хвостовом отсеке, я вам не помешаю.