— Зверское зелье! Пьянит гораздо лучше вина, да так быстро и легко… И надолго! Но каково пробуждение!
Я пожал плечами и наполнил оба кубка.
— За все надо платить, барон.
Вскоре мы въехали в Норатор, и в теснинах улиц наш похоронный поезд быстро запутался. Я слышал пчелиный гул, но не смотрел в окно: толпы горожан вышли на улицы. Гицорген уже основательно набрался и клевал носом. Я боролся с искушением выбросить его на середине пути.
Железо. Оружие. Доспехи. Где же мне это все найти за короткий срок? Ответ: нигде. Возможно, если поскребу по сусекам… Изыщу внутренние резервы. Сусеки — вещь нужная. Иногда они, резервы эти с сусеками, преподносят сюрпризы.
Величественное здание Главного Храма, где я — прошло ведь совсем немного времени! — с великими трудами получил мандат архканцлера, мелькнуло в окошке. Похоронный поезд начал выползать на площадь, возницы обучено завели катафалки и мою карету с охраной к самому подножию храма, прочие экипажи заезжали, выстраивая на площади огромную спираль. Гицорген дрых. Я спрыгнул на брусчатую мостовую, услышал слитный гул и взмахнул рукой. Народ жался к домам, в оцеплении участвовали Алые и городская стража. Окруженный десятком Алых, я взошел на пять ступенек и снова приветственно и торжественно махнул рукой.
Высший клир дожидался меня под навесом портика. Кардинал Омеди Бейдар в черной с золотом рясе, и еще десяток разномастных церковных сановников в рясах цвета спелой сливы.
Блоджетт успел дать наставления, и я знал, что входить в храм следует только после того, как туда торжественно внесут гробы. Затем войду я и прочие официальные лица, начнется погребальная панихида, после чего гробы отправят в склепы под храмом для вечного пристанища.
Пришлось ждать. Площадь сдержанно шумела.
Лицемерные стервятники — Сакран и Армад — пробились ко мне и отвесили легкие поклоны, наклоняясь так, будто уже готовились клевать труп страны.
— Господин архканцлер! — воскликнул Армад, обшарив меня взглядом. Ей же ей — Гицорген донес, что вчерашний «я» был на себя несколько не похож.
— Госп… А где барон Гицорген? — воскликнул Сакран.
Я сделал вид, что с трудом соображаю, качнулся в их сторону и дохнул.
— Барон утомившись спит в карете. Не нужно его… ик!.. тревожить. Ему сейчас очень хорошо!
Они не поверили, Сакран сбегал к карете, заглянул, потом влез, видимо, проверял пульс и дыхание барона, вернулся раскрасневшийся.
— Пьян. Спит, — сказал-доложил Армаду.
Интересно, кто и как разрабатывал план вчерашнего покушения? Не просто так ведь перевезли в Норатор банду головорезов. Похоже — только похоже! — Хвату был дан карт-бланш, и он действовал, исходя из своих соображений. Значит, о вчерашнем фиаско, и вообще о том, что покушение было, Сакран и Армад знают смутно или вообще не знают. Хват, возможно, еще позавчера доложил, что готов меня прищучить, но как будет выглядеть покушение — послам не сказал. Если исходить из этой посылки — я по-прежнему чист, вернее, конечно, меня подозревают, вон, как осматривают — тот ли я Торнхелл, не подставной ли персонаж?
Алые пронесли мимо гроб с Экверисом Растаром. Голова монарха качнулась, веки, почудилось, дрогнули. Вот сейчас распахнет глаза и уставится на меня осмысленно, с укором! Что делаешь со страной, архканцлер, бастард мой дорогой? А? У тебя времени с гулькин нос, вот-вот прижмут, а ты тут стоишь, балду пинаешь!
По моей спине прошли мурашки. Время, отпущенное на узловые решения, почему-то сжалось буквально до пары суток — я чувствую это так остро, что дыхание сбивается.
Я взял быка за рога.
— Я намерен отречься! Вы обещали деньги… через восемь дней! Семь… шесть… пять… сколько там еще осталось? Деньги — и грамоту!!!
Армад с трудом сдерживал отвращение — по всей видимости, не любил пьяных, либо же сам когда-то пил и завязал, а, как известно, нет большего ненавистника пьянчуг, чем завязавший алкоголик.
— Мы вынесли решение! Новое решение! Нужную сумму, арканцлер Торнхелл, вы получите сразу, когда на ступенях храма Ашара, вон там, — он ткнул пальцем под портик, где стояли клир, — со всеми полагающимися формальностями подпишете отречение!
Вот как. Вы все-таки знаете, что покушение не удалось, и времени разрабатывать новый план у вас нет…
Сакран сказал, мельком бросив взгляд на закрытый гроб с каким-то из принцев:
— Взамен вам будет пожалованы остальные деньги, охранная грамота и титул светлейшего герцога!
В вышине тяжко ударил колокол: бу-м-м-м! Почти в унисон с ним ударил второй: ба-м-м-м! Затем руки монахов, раскачав била, принялись выводить унылый и тягучий похоронный звон.