— Никогда не ем в борделе, — буркнул я, подливая барону в кубок. — У меня там всегда находятся дела поважней.
— Даже если просидите там сутки?
— Даже если просижу сутки.
Припека… Слово какое-то архаичное… Я его знаю, само слово, но значение слова кануло в глубине столетий… Логически рассуждая, это некая начинка для блинчиков. Так… А меня качают. Вот этот простак-гулена Гицорген — умнейший шпион, хитрейшая подлюга. По девочкам он бегает, да? Блины жрет после жаркой ночи, бычок племенной? Возможно, кое-что из этого он и делает, все мы люди, но основная его задача — прокачать меня, после гибели аудитора, — и узнать, по возможности узнать, чем занимается господин архканцлер. Имена девочек Гелены Торнхелл мог узнать, не дурак, а вот мелочи типа блинов — вряд ли. И Гицорген действует, пытаясь поймать меня на незнании мелочей.
Предыдущий монолог барона, который он запустил после того, как смял монету, тоже вертелся у меня где-то в подсознании, словно древняя бомба с запальным фитилем. Фитиль искристо горел, пока не иссяк, после чего пороховой заряд болезненно рванул в моей несчастной башке. «А еще у меня имеются стальной бургиньот с человеческой личиной, айфон в крапинку, и нагрудники лучшей чеканки!» Среди всех этих бургиньотов, бацинетов и саллетов он, играючи, ввернул словечко из мира Земли, да такое, какое всем земным известно! Хотел вскрыть меня, как крейна — в чем, видимо, послы Сакран и Армад хотели убедиться. И если бы я не был раздражен до степени, когда слова барона воспринимались мною как зуд — я бы отреагировал. Неважно как — расширением глаз, невольной дрожью, чем угодно — язык тела богат, а Гицорген меня бы считал мгновенно. Выручил меня случай.
Стараясь сдержать дрожь, я осушил свой кубок, и, отобрав кубок барона, обновил напиток в обоих; себе налил, правда, меньше четверти. Выразительно подмигнул:
— Пейте, пейте до дна, барон! Этот божественный нектар пьется легко!
Он пил виски как вино, привык лакать литрами, еще не понимал опасности огненной воды. Взгляд его быстро стал расфокусирован. А я все подливал, стараясь уклончиво отвечать на вопросы. Кто он, этот барон? Крейн, противостоящий мне со стороны Адоры и Рендора? Нет, не думаю. Его отрекомендовали как опытного фехтовальщика, и вряд ли соврали. А фехтовальное искусство постигается долго, и вряд ли из мира Земли выдернули фехтовальщика — на черта он нужен в мире, где и так полно своих драчунов? Нет, Гицорген, очевидно, местный, умнейший шпион, что играет в простака — и отлично играет! Но не на того напал.
— А хорош ли принц Варвест? — спросил я осторожно. — Умен ли? Милосерден?
Барон оторвался от созерцания кубка.
— Очень хорош! Умен, религиозен! Всегда раздает милостыню народу, когда идет на моление в храм!
— Но милосерден ли он? Слышал, что он весьма… жесткий правитель! — Я решил заронить в барона кое-какие мысли, которые он передаст своим кураторам. Например, о том, что я опасаюсь Варвеста, и все-таки готовлюсь бежать.
— Очень религиозен! Все должны соблюдать предписания и праздники! Иначе будут наказаны!
— Да, принц не церемонится… — проронил я будто бы в великом раздумье, и, опустив глаза, поймал быстрый, хотя и далеко не трезвый взгляд барона. — Он суров и безжалостен, и скор на расправу, так мне говорили.
— Таким и должен быть серьезный правитель! Что? Выпить?
— Пейте, пейте. И я выпью с вами, Гецорген. Хорошо сидим, далеко едем! Пейте!
— Да… К девочкам… А какие девочки у Гелены! Особенно Фелинда, а?
— Я их по именам не различаю. Придумали тоже — различать шлюх по именам… Вот, выпейте еще. Пейте же, пейте! Вы что, хотите обидеть господина архканцлера? Пока я здесь владыка!
В кубок помещалось граммов триста. Гицорген выпил этот объем играючи, вдруг подался к окну, охнул:
— Вы видели?
— Что?
— Вроде рыжий полосатый бок мелькнул в кустах! У вас тут водятся… адоранские тигры?
Я задумчиво почесал за ухом.
— Есть один… адоранский тигр-людоед. Бежал из зоопарка.
Барон с опаской заглянул в свой кубок. Кажется, начал понимать, но прежде, чем мысль его пробилась сквозь алкогольные пары, я наполнил его кубок и заставил выпить.
— О… — проронил барон. — Впрочем… Когда тигра поймают и убьют… шкуру лучше повесить на стен… ну…