Я крутанулся на месте и поймал грудью молнию. Меня отбросило в сторону и проволокло по земле несколько метров. Несмотря на «щит», удар был болезненным и унизительным.
— Собака, — прошипел я сквозь зубы, вставая. Мой противник усмехался, наблюдая за мной. Он что-то сказал, но английский язык был для меня темным лесом. — Пошел ты, — ответил я ему, выпуская по любителю нападать со спины «воздушную пулю» и добавляя вслед очередь из АК-12. Весь магазин опустошил, заставив его поморщиться и обновить щит. Выкуси!
Вот где как никогда мне помогли уроки Афона Налбата.
Бегая от английского лорда-волшебника неизвестной мне силы, я постоянно держал его под обстрелом, стараясь не подставляться ни под его атаки, ни под атаки его солдат, что поддержали командира и стреляли по мне. Радовало лишь, что он не прихлопнул меня первым же ударом, значит вторая ступень, не третья.
Все же пришлось уводить его за собой. В глубину леса. И так силы тают с ужасающей скоростью, а тут еще и его солдаты помогают, стреляя в меня. «Щит» ходуном ходит и того и гляди развеется. Нужно будет ставить новый, а это расходует и так мои невеликие силы. Черт!
Взвод Свиридова сориентировался. Упав на землю, они пришли в себя и попрятались за деревьями, подтащив к себе тех, кто был еще жив, но ранен. Самого лейтенанта я не видел. Или мертв или лежит без сознания. Командовали сержанты. К сожалению, помочь они мне не могли. Их позиции простреливались, и они были вынуждены лежать на месте и пытаться отстреливаться, зовя помощь по рации.
Я все же смог увести лорда-волшебника подальше от солдат своей роты. Мой щит устоял, и расход силы снизился. В спину больше не стреляли. Стало легче.
Англичанин почему-то брезговал стрелять в меня из автомата и использовал только свои силы, когда как я не брезговал ничем. Прятался за деревьями, отпрыгивал в овраги, стрелял в него, меняя магазин за магазином, и конечно использовал свои силы кудесника.
Между стрельбой, в него летели «воздушные пули». Через некоторое время самоуверенный англичан растерял весь свой лоск и начал смещаться обратно к своим людям, в лес, но я предвидел эту его тактику и встал на его пути. Он что-то прорычал, обновил на себе щит и потянулся рукой к автомату.
Я только и ждал, пока он отведет от меня взгляд. Граната уже лежала у меня в руке. Выдернув чеку и отсчитав до трех, я кинул ее ему под ноги, а сам отпрыгнул в очередной овраг, закопавшись в него с головой и наевшись земли. Прозвучал взрыв. Вскрик англичанина и я вскакиваю на ноги. Поискав его взглядом, я навел на него автомат и начал стрелять. Он был контужен. Щит с него слетел, и я безнаказанно его расстреливал. Все. Мертв. Успел на последних минутах. Мое средоточие тоже было почти пустым, и если бы этот дурак не играл со мной вначале, а отнесся серьезно, все могло закончиться куда неприятнее для меня.
Отдышавшись, я подошел к нему и осмотрел. Забрал документы, сорвал солдатский жетон с шеи и записную книжку из кармана. Оружие тоже забрал.
Моя помощь солдатам не понадобилась. К нам уже подошло подкрепление, и диверсантов выбили с их позиций, даже взяв кого-то в плен. Командир Налбат тоже был здесь, оказывал помощь раненым.
— Где ты был? — Спросил он меня, как только я появился.
Я кивнул себе за спину.
— Лорд-волшебник или кто он там. Помял меня немного.
— Значит, не зря я на тебя время тратил, если ты здесь, а он там, — разговаривая со мной, командир не переставал лечить солдат, которых к нему подносили. Накладывая руки в район ран на их теле, он пускал по ним золотистое сияние и раны начинали подживать, исторгая из себе лишний свинец. — Ты снова пустой?
Я прислушался к своим ощущениям в средоточии.
— Одного человека подлечить могу.
— Тогда помогай.
Прибыло командование батальона. Стали разбираться, откуда здесь группа диверсантов и какова была их цель. Нашли парашюты, но нас это уже не касалось. Мертвых увезли, а раненых мы дотащили до своих окопов сами, силами роты.
Вечером того же дня, в заброшенной деревне что располагалась позади фронта, собрались монахи. Большинство было обычными послушниками, но выделялись среди них и рясофорные послушники и иноки. Старшим был полноценный монах. Приняв постриг, он умер для мира, для прошлой жизни, сменив имя и став известен как Язон. На правах старшего из присутствующих, он спросил.
— Что удалось выяснить? У нас есть зацепки?
— Есть, как не быть? — Проворчал отец Олег, славящийся своим дурным нравом и нетерпением к слабостям рода человеческого. Он был иноком.