Поговорили мы и о нечистой силе. В этом вопросе он разбирался хуже. По его словам, Церковь причисляет к нечистой силе все практики, что замешаны на крови и страданиях. Существует много запрещенных форм, что признаны Церковью нечистыми. Одни безопасны для людей, а другие нет. Даже формы первой и второй ступени меняют дух, хоть и не так заметно как на третьей ступени и не всегда эти изменения идут на благо. Те формы что запрещены, могут изменить человека до неузнаваемости. Распалить в человеке похоть. Преобразить характер и даже повлиять на внешний вид. Командир еще раз признался, что мало об этом знает. Да, его поймали в молодости на одном дурном деле, в детали которого он не хочет меня посвящать и теперь он у Церкви на крючке, но с тех пор он в черноту не лезет и мне не советует.
Все эти мысли и воспоминания пролетели мимо меня за один миг. Я обошел танк по дуге и вышел к месту, в котором неизвестный волшебник убивает моих ребят из роты.
К моему удивлению, это был не англичанин, а индус. На голове у него был повязан белоснежный тюрбан, что выделяет его более темное лицо на фоне нас, русских солдат. В остальном, он был одет, как и подобает английскому офицеру. С причиной его ненависти и мести солдатам я тоже определился. Позади него, на холодной земле лежал молодой паренек. Голова откинута в сторону, глаза открыты и смотрят в небо. Тюрбан на нем размотался. Из уголка рта у парня шла струйка крови. Не ошибусь, если скажу, что этот мальчишка не старше меня — родственник этого индуса — волшебника. Сын или племянник.
Вокруг разъяренного индуса лежали десятки тел. Тут и солдаты моей роты и соседних с нами рот. И он продолжал убивать. От выстрелов из ручного оружия его защищал щит, и он безнаказанного убивал и калечил солдат одного за другим, не давая им отступить, так как отступать было некуда. Со всех сторон открытое пространство. До окопов метров триста. Ребята старались спрятаться за разбитую технику, что валялась вокруг и дымила, но индус находил их и там. Тех же, кто пытался сбежать, бросив товарищей, он убивал первыми. Он не торопился. К моему ужасу, он показывал силу явно больше чем вторая ступень.
Несмотря на шевелившиеся от страха волосы у солдат на голове, они боролись до конца и стреляли по нему из всего, что было под рукой. Кидали гранаты, бросались на него с ножом, когда он шел на них в рукопашную, но пробить его щит им не удавалось.
Мне тоже было страшно, но я не побежал.
Единственное что могло помочь в данной ситуации это почти забытая мной форма, которую я вычитал в украденной у мачехи книге, написанной кровью по человеческой коже. «Ужас, эхо и многоликие тени бояр Чернозубовых», так называлась та книга. Как я сейчас понимал — она содержала запретные формы первой и второй ступени.
Индус заметил меня. Да я и не скрывался. Пришлось выйти прямо к нему, так как форма, которую я собирался применить, не действует на большие дистанции.
Этот иностранный волшебник был зол и даже в отчаянье. Все было написано на его лице. Смерть родственника сломила его, и все что он хотел — это отомстить нам, русским, виня в своем горе именно нас. Я же возлагал вину на англичан. Не мы приплыли к их берегам, а они к нашим. И это они заставили его воевать на чужой земле, а не мы.
Я вообще не испытывал личной неприязни ни к полякам или индусам, ни к африканцам и даже к простым англичанам. Нет плохих наций, есть плохие люди. Убивал я только по необходимости. И сейчас мне придется взять на душу еще один грех.