Если получилось один раз, почему бы не получиться и второй? Я очень возжелал одного — чтобы крыса, что пищит рядом со мной, оказалась у меня во рту. Погрузив свое самое горячее желание во второй слой духа, надавив на него, я с облегчением выдохнул. Духовная оболочка ощутимо просела по силе, а крыса заверещала. Послышался хруст, и ее подтащило ко мне. Я вовремя открыл рот, и ее голова оказалась между моих зубов. Я сжал челюсть не обращая внимания на вонь от ее сырой шерсти и жадно вгрызся в эту тварь. По горлу в желудок потекла теплая, безвкусная кровь крысы. Несмотря на отвратительный вкус, я продолжал тщательно жевать, запихивая в себя ее целиком. Силы снова меня покинули, и я опять потерял сознание, уснув. Все будет хорошо...
В следующий раз я проснулся в куда лучшем состоянии, чем был. Я уже мог шевелиться, так что я сел и снова задействовал волю. Над головой вспыхнул свет и пещеру осветило. Крыс вокруг стало больше, и они начали разбегаться от меня во все стороны, но я им это не позволил и поймал сразу две штуки. Через силу, я снова их съел, а потом, со страхом, зародившимся глубоко внутри, попытался погрузиться в медитацию Нужно понять насколько все плохо. Я забубнил.
— Начиная свой путь, я постигаю дух, чтобы достичь просветления.
В себя я провалился моментально, не прилагая никаких усилий. И первое что я заметил, сущность существа, что оставалась во мне исчезла. Впиталась в мой распадающийся дух, соединив собой трещины и служа мне заплатками. Больше не было тех дыр в первом и втором слоях оболочки. Средоточие больше не источало силу через щели толщиной с мой палец.
Я выругался.
— Черт!
Из хороших новостей — я останусь жив. Лорд Маркус просчитался. И я даже догадывался, почему так произошло. Вот и плохая новость. Тварь была призрачной, а семейная способность Смирновых завязана на разных призрачных состояниях и видимо это помогло и я смог усвоить те капли сущности существа, вобрав их в себя и сделав частью уже своей сущности. Только вот как это скажется на мне в будущем? На моем характере, внешности? Ничего хорошего я от такого подарка не жду.
Я попытался встать. Осторожно, как старый дед, с трясущимися коленками, мне это удалось. Оставаться здесь у меня не было никакого желания. За госпиталь я не волновался. Там меня искать не будут. Знают что я в походе. Так что пара дней восстановиться у меня есть. Трупы русских офицеров я бросать не собирался. Как приду в себя, оттащу их отсюда подальше, туда, где их найдут. Главное чтобы не рядом с пещерой. Рассказывать о произошедшем здесь я никому не собирался. И это не стыд. Все что здесь произошло, снова пахнет чем-то запретным, а я итак на карандаше у Церкви.
Поганое чувство бессилия. Нужно срочно становиться сильней и больше тренироваться, иначе в следующий раз из такой передряги по счастливому стечению обстоятельств я не выберусь.
Мои вещи наверху Маркус не тронул. Палатка и рюкзак были на месте. Я разжег костер, поставил на него котелок, налил чистой воды и стал варить в нем гречу. Поставить палатку у меня сил не осталось. Наевшись до отвала гречи с тушенкой, я заполз в спальный мешок, добавил веток в костер и заснул без задних ног. Снились кошмары. Я просыпался в поту и снова засыпал и так несколько раз за ночь.
Следующие несколько дней прошли в спешке. Изменений во мне не заметили, а потом меня выписали из больницы, и я стал искать способ добраться до своих. Узнав в штабе военной комендатуры Севастополя, где располагается моя рота и батальон, я получил на руки билет на поезд, но попасть на него я так и не смог. Там очередная авария и мне пришлось искать альтернативный путь в небольшой городок Кропоткин, за который сейчас идут бои. Наша пятая рота воюет там.
Собрав вещи, я стал искать попутку на автовокзале. Ходил от одной машины к другой, спрашивал, и через какое-то время мне улыбнулась удача.
— Кропоткин? — Переспросил мужичок, копающийся в двигателе старенького грузовика ЗиЛ. — Знаю где это. Мне чуть дальше надо, до Армавира. Семьсот километров по разбитым вражеской авиацией дорогам.
— Возьмешь в кабину?
Рядовой нашей армии почесал затылок, а потом махнул мне рукой.
— Ай, ладно. Возьму тебя, старлей. Анатолий, — представился он, протянув мне руку для рукопожатия.
— Семен.
Он снова залез с головой в двигатель, держа в руке синюю изоленту, а в зубах отвертку, по-этому следующие его слова прозвучали невнятно.
— Так зачем тебе в Кропоткин? Там сейчас идут бои. Шумно.