Прошло уже больше часа. Я слышал, как матерились солдаты в окопах, безнаказанно расстреливая турок. Их артиллерия уже замолчала. Наши пилоты прорвались через их зенитные расчеты и взорвали там все к чертям. В небе победа уже была за нами. Все вражеские истребители упали на землю.
— Внимание! — Прозвучал голос по рации. Это был командир. — Всем лейтенантам и сержантскому составу. Приказ штаба — идем в атаку. Добиваем всех высадившихся на нашем берегу, садимся на их катера и форсируем реку. Как слышали? Прием.
— Первый, принял. Прием.
— Второй. Четвертый. Третий. Шестой.
Все лейтенанты отозвались и подтвердили приказ. Фронт пошел вперед.
Цепочкой, крича для храбрости, мы выбрались из окопов. Перед нашими позициями все было завалено трупами. Их тут были тысячи. Некоторые еще шевелились, и мы просто расстреливали эти кучи смрадных тел. Я остановился надо одним из трупов, поморщился от вони и приложил к нему руку, пустив по ней силу жизни и сразу отдернулся, испугавшись. Так вот почему они пошли в атаку...
Турок внутри был поражен тем же недугом что и часть наших солдат, которых мы отправляли в подвал. Я начал проверять. Второе, третье, пятое, седьмое, двенадцатое тело. Все они заражены этой дрянью. Белые плотоядные личинки пожирали их изнутри. Им уже было не помочь. Вот почему они решились на атаку. Они хотели погибнуть в бою.
Я доложил Налбату о том, что нашел и пошел дальше. Наступление никто не отменял. Я уже понял, что сопротивляться нам некому, мы победили, только вот не будет ли победа хуже поражения? Я боялся, что наши солдаты заразятся этой дрянью. Снова.
Сколько человек здесь погибло? Молодые и старые. Я прошел мимо мальчика, тому явно было не больше двенадцати лет. Глаза на впалом лице еще живы, а внутри не сомневаюсь, он уже мертв. Он заметил меня и потянулся ослабшей рукой к автомату. Что-то прошептал. Его взгляд просил меня о помощи, и я его застрелил. Наклонился, прикрыл его открытые глаза и пошел дальше.
Сев на катер в числе первых, мы за минуту перебрались на другой берег и пошли по трупам. Здесь картина была еще ужасней. Те в ком еще оставались силы ушли в наступление оставив позади себя настоящее кладбище. Их товарищи заживо сгнили в окопах. Похоже, у выживших турок не было сил их даже похоронить. Приходилось буквально идти по мертвецам, оставляя на подошвах сапог сгнившее мясо. Дышать было нечем. Везде копошатся черви и жуки. Все гниет. Погань.
Ко мне подошел лейтенант Свиридов, что, как и все натянул на голову противогаз. Он хотел что-то сказать, а потом передумал и огляделся. Я тоже молчал. Турция потеряла всю свою армию на наших берегах и мне вроде бы надо радоваться, но как-то не хочется. Такой смерти не желают никому.
На стол игумену Соловецких островов схимонаху Елисею положили очередной доклад. Протерев красные от недосыпа глаза, он открыл папку и стал читать, едва шевеля при этом губами. Дочитав последний абзац, он закрыл ее, отложив в сторону и устало откинулся на стуле назад.
Тишину в кабинете нарушали только часы, чья секундная стрелка ходила по кругу уже пятый раз подряд.
— Не знаю, что и сказать, отец Язон.
Перед столом игумена смиренно стоял монах, что и принес донесение, которое и порадовало и огорчило схимонаха.
— У вас есть что сказать помимо того что вы написали в отчете?
Монах кивнул.
— Позволю себе сообщить, что мы сделали все возможное, чтобы спасти как можно больше солдат нашей родины на турецком фронте. И нам это удалось. Молитвы старших братьев помогли нам найти тех кудесников и людей что предали род человеческий. Под пытками они указали нам места, где они заронили зерна гнили. Мы выжгли их святым пламенем и несчастья, обрушившиеся на нашу армию, отступили.
— А турки? Вы что-то знаете об этом? Как так получилось, что они сгнили заживо? Куда смотрели их волшебники?
— Расследование еще идет, но уже сейчас можно сказать, что все турецкие волшебники пропали. Мы подозреваем, что они пошли на сделку с Энеем, — после того как отец Язон произнес его имя ничего не произошло, так как взор этого существа что становился все сильнее не по дням а по часам не способен смотреть сквозь святые стены.
— Это грязь продолжает распространяться, — с сожалением покачал головой схимонах Елисей. — Идиоты, не способные видеть дальше собственного носа.
Отец Язон молчал. Его ни о чем не спрашивали.
— Чем сейчас заняты солдаты южного фронта?