Собрание штаба закончилось, и мы пошли на выход. Я снова погрузился в свои мысли. Ритуал проведен успешно. Моя мутация, та стеклянная трехгранная пирамида, что летает вокруг моего средоточия, стала ощущаться по-иному. Она не стала больше, просто те ощущения, когда я к ней прислушиваюсь, изменились. Стали глубже. Пронзительнее. Уверен, все было не зря. Жаль, времени проверить на практике что поменялось, не было, и я пока оставался в неведении, относительно своих новых способностей в пространстве призраков. Увидит ли теперь меня Эней? Я очень надеялся, что нет.
При выходе из штаба меня придержали за локоть. Я оглянулся. Рядом стоял майор из комендатуры, не помню его имени. Это он помог мне тогда, отпустив солдат, что нажрались забродивших ягод винограда и не стояли на ногах.
— Товарищ, майор, — отдал я ему честь.
Фактически война закончилась, и мы все ждали, когда нас уже отпустят со службы. Все хотели мира. А Эней, как оказалось, не так страшен. Пусть с этим милиция и гвардия разбирается, а мы хотим жить прежней жизнью. Несмотря на это, порядок в армии поддерживался, и я как офицер был одним из гарантов порядка, не допуская фамильярности и держа себя и солдат в строгости.
— Старлей, — повторил за мной воинское приветствие майор, приложив руку к виску. — Отойдем? Есть разговор.
Я замялся. Мне нужно было спешить. Моя рота уже грузится в самолет.
— Ты мне должен, — напомнил майор, и я был вынужден отойти с ним в сторонку.
Приглядевшись к нему, я заметил изменения на его лице, вроде синяков под глазами и общего поникшего вида. Он попросил меня сделать так, чтобы нас не подслушали, и я волей создал барьер, что не дает выйти за него звукам.
— Мне нужна помощь, — сказал он, прямо посмотрев мне в глаза.
— Что случилось?
— История обычная сейчас, — нахмурился он, бросив несколько взглядов по сторонам. — У меня есть дочь. Кристина. Двенадцать лет. И она где-то заразилась этой заразой. Подхватила ту дрянь, что насылает на нас полубог червей. Мы отвезли ее в больницу, но было поздно. Обычные методы лечения не помогали и ее переправили в могильник, госпиталь номер четыре. Ты там был недавно. Я следил за тобой.
Я сдвинул брови, но кивнул, уже предполагая, что услышу сейчас нечто неприятное.
— Мамы у нас нет. Умерла. Авария. У дочери остался только я. Понимаешь?
— Продолжай, — велел я, все больше хмурясь.
Дрянь. Лишь бы это было не то, о чем я подумал.
— Она умирала. Врачи не пускают посетителей в четвертую больницу. Я узнавал все через друзей. У меня не было выбора.
Он еще долго мог ходить вокруг да около и я спросил напрямую.
— Что ты сделал? Говори.
— Я майор комендатуры. У меня есть допуск в камеры к задержанным, в том числе и к тем, кого подозревают в связях с НИМ, — сделал он ударение на последнем слове.
Худшие мои подозрения сбылись.
— Ты пошел на сделку?
— Да.
— И он помог?
— Дочь выжила. Ее выписали из больницы и сейчас она дома.
Я тяжко выдохнул и подобрался, готовый ко всему.
— Что ты хочешь от меня?
— Я не могу обратиться в Церковь. Они просто сожгут меня. Поверь, я знаю, как они поступают с такими как я.
— Почему ты думаешь, что я сам не сдам тебя им? Зачем мне рисковать своей свободой и помогать тебе? Я не хочу на Соловецкие острова.
— Вот за этим, — он достал телефон и показал мне больше десятка фотографий. На них были книги из библиотеки Смирновых.
— Откуда у тебя это?
— От друга. Он работает в канцелярии Императора. В Москве. Сами книги я тебе передать не могу, но фотографии их страниц, пожалуйста.
— А это не подделка? Сомневаюсь, что мои родственники забыли вывезти библиотеку, перед тем как сбежать из страны.
— Они не забыли, а просто не смогли. После смерти князя Смирнова и его наследника библиотека по договору между центральным банком и княжеской семьей Смирновых была перенесена в хранилище банка. Как только твоя мачеха, Людмила заняла место твоего деда, она попыталась вернуть книги, но это долгая процедура, а потом сам знаешь. Бегство из страны. Вычеркивание из бархатной книги.