Я дал ему отдышаться и повторил процедуру. Он снова взвыл, но червь на этот раз еще больше осерчал. Он был не похож на того, что я уже видел. Этот червяк был не белым, а красным и все его тело было словно создано из пастей. Он начал пожирать майора изнутри. Похоже, понял, что его ждет и решил убить носителя. Умный.
— А-а-а-а, — взвыл Кирилл, неконтролируемо дергая конечностями. Пришлось прижать его к земле и продолжать изучать червя через призму силы. Тот уже почти съел стенки желудка, вызвав сильное кровотечение, но я этого не боялся. Лечение все исправит. Мне нужно как-то вынуть и уничтожить червя.
Время уходило сквозь пальцы.
— Черт! — Ругнулся я, сняв с пояса тактический нож. Лучше я ничего не придумал и просто разрезал этому дураку пошедшему на такое ради дочери — брюхо, запустив в него руку по локоть и ухватив поганого червяка ладонью. Я потянул его скользкое, все в крови тело на себя и вытащил, хотя он и цеплялся всеми пастями за то, что осталось от желудка майора. Так что я вынул его вместе с кишками. Майор был еще жив, как и червь. — Подыхай, — с мрачной радостью пустил я по руке «белый огонь», сжигая извивающуюся тварь, и только когда она полностью сгорела начал осматривать потерявшего сознание майора. Дело было плохо. Он умирал.
Я снова положил руки ему на живот и, отделяя от потока ту часть силы, что отвечала за жизнь, направлял ее в него. Раны начали заживать, но это еще не все. Червь оставил потомство. Личинки. Пришлось прерваться и выжигать их пламенем прямо внутри организма майора. Хорошо, что он потерял сознание от боли и не чувствует как я ползаю руками в его внутренностях.
Провозился я с ним до самого утра, но кажется спас. Он жив. Раны не видно. Так что я сполна отдал свой долг.
Следующие несколько дней майор выглядел больным. Офицеры посматривали на него с подозрением, но он пришел в себя и на четвертый день нашего пути начал участвовать в жизни роты, и вообще стал душой компании. В этот день произошло то, что перевернуло мир и хорошо так меня встряхнуло.
— Смотрите!
Мы шли по лесу и сейчас находились на возвышенности, так что хорошо рассмотрели пуски ракет.
— Это же ядерное оружие, — с удивлением воскликнул лейтенант Свиридов. — Я слышал, что шахты с ним спрятаны в наших лесах, но не думал что их так много.
Со всех сторон, в десятках и сотнях километров от нас к небу летели ракеты, разгоняемые огромными факелами пламени позади.
— Куда они летят?
— Что происходит?
— На Францию. Больше некуда.
— Куда?
Я отдал команду устроить привал. Все были взбудоражены, так что это было лучшим решением, тем более у меня возникли проблемы. Впервые моя мутация начала выдергивать меня из тела, когда я бодрствовал, а не спал или медитировал, и мне срочно понадобилось присесть. Я нашел подходящий для себя пенек, облокотился спиной о ель и сделал вид что отдыхаю.
Меня грубо, гораздо сильней, чем обычно дернуло из тела и понесло вслед за ракетами. Черт. Я совершенно не понимаю эту силу. Нужно прочесть все те книги, что я получил, иначе я и дальше буду тыкаться по углам как слепой котенок.
Приблизительно через семь минут я завис над Францией. В настоящее время она была прикрыта туманом, об который разбивались десятки ракет, несущие в себе ядерный заряд. Грибовидные облака огня и пепла закрыли собой все небеса. Уверен, удар нанесла не только Российская Империя. К нему готовились все ядерные державы, и они сейчас опустошали свои погреба.
Туман начал отступать. Да и ракет становилось все меньше и меньше. Представляю, какое теперь на месте Франции радиоактивное пекло, да и соседям их, Италии, Португалии, Германии и Испании, не позавидуешь. Природа не простит.
То, что показалось из-за дымки облаков, повергло меня в ужас. Ракеты лишь убрали туман. Центра Франции, города Парижа больше не существовало и виноваты в этом не ракеты. На десятки километров вокруг расстилался огромный котлован. Ямища гнили, что продолжала расширяться, со страшным гулом засасывая в себя все новые и новые постройки, деревья и землю. Все вокруг. Она ширилась и ширилась. Словно сорвав пелену тайны с этого места, мы дали ей толчок к действию. Десяток километров. Два десятка. Сто. Двести. Это было ужасно. В этом котле из нечистот, обломков кирпича и бетона, поглощенных рек и болот, тел мертвых французов и животных, копошились гигантские, по-настоящему гигантские черви. Сотни и километры в длину, они вызывали настоящий ужас. Я оцепенел, не в силах поверить в то, что вижу. Это невозможно.