Когда мы подъехали, на пароме в ожидании переправы находилось пять человек и три лошади. Не густо, ждать отправления можно долго, так и дождемся, что погоня появится. Выспросив все про отправление, я подошел к паромщику и предложил ему один балер с условием, что он немедленно отправится на ту сторону. Я же компенсировал ему стоимость потери дохода, к тому же с лихвой — с других пассажиров он стрясет восемь тигримов, так что не только прогадает, но и дополнительно заработает. Паромщик все подсчитал и согласился.
Через пару часов стало смеркаться, поэтому мы сделали маленький крюк, заехав в небольшую деревеньку, что располагалась на пригорке. Не спать же в поле, не лето, ночи все еще холодные. В грязной избе располагаться желания не было, поэтому я выбрал сеновал. А вот куда Аррика пристроить? С собой брать не хотелось. Грязь, вши, да запах. От нас тоже пахло, но в основном конским потом, а вот от оборвыша… Одним словом, его пристроили в хлеву. Ничего, зато не замерзнет.
Завтра утром, как проснемся, дам я ему несколько монеток и оставлю здесь. Скоро посевная и батраки будут нужны. Конечно, обноски ему надо сменить, значит, утром куплю я ему у местных жителей какое-нибудь старье. Надо бы посмотреть, что у него с телом, плети дело такое, но я не лекарь, помочь ничем не смогу. Конечно, все из-за меня, но, с другой стороны, он же бесправным рабом был, илотом, а сейчас хоть какой-никакой, но вольный человек. А помогать ему… Всем не поможешь, я не из армии спасения. Хватит с меня и Эйрида. Кстати, парня тоже надо будет куда-нибудь пристроить, вывезти из Силетии, дать денег и гудбай.
— Вучко, — позвал меня Эйрид, лежавший неподалеку в той же кипе сена, что и я.
— Да.
— Я что хотел спросить. Вот этот, которого ты с собой взял, он кто?
— Кто? Я с друзьями этой осенью в Нантере жил. А у него старший брат был, работал по найму в услужении у одного старого грасса. Ну и поцапался я с ним и его дружками. Пару раз они на меня нападали, вот и пришлось кулаками помахать. А этот за брата вступился. Я его тоже разок стукнул.
— Погоди, я не понял. Он, говоришь, с братом в услужении был? То есть они виланы, что ли?
— Конечно, разве Аррик на грасса похож?
— Похож? Нет, конечно. Но как виланы могли посметь напасть на грасса? Разве за это не бьют?
— А я тогда грассом не был.
— Это как? — Эйрид был поражен тем, что я ему сказал. Ну, конечно, я же для него все время грассом был, а тут такое.
— Мы скрывались, а нас искали. Вот и пришлось мне стать слугой. А Дири, это пацанчик наш, он стал илотом.
— Как илотом? Грасс сам стал илотом?!
— Дири не грасс. Он как раз из бывших илотов, поэтому роль сыграл хорошо.
— А ты? Надо же, сам согласился слугой стать!
— Как сказал бы Дири — подумаешь!
— Все равно странно и удивительно. Хотя не мне судить, что я знаю об окружающем мире? Так этот Аррик тебе не друг и не приятель? Но почему ты ему помог? Сам полез к этим бандитам, мы с трудом вырвались. То есть ты вырвался. Три балера заплатил. Я не понимаю. Сам же сказал, что его брат на тебя нападал, а этот тоже с ними в драку лез. Вы же, получается, враги были. Или не так? Что-то еще было?
— Было. Когда рилийцы внезапно напали на городок, брата зарезали на его глазах. Я сам видел. Хотели и парнишку зарезать, да я вмешался, отбился от рилийцев, а его домой отправил. Аррик тогда не в себе был. Больше я его не видел, да и думать про него забыл. Я даже имя узнал только сегодня.
— Тем более, непонятно зачем ты бросился помогать, рисковал же!
— Зачем? Интересный вопрос. Правильнее было бы спросить — «почему?»
— Ну, почему же?
— Потому что дурак. Сам знаю, что дурак. Он не первый, кому помогаю. Вот тебе, например.
— Но я же…
— Что? Ну, говори.
— Я же не вилан.
— Сын эрграсса, так?
— Так.
— Думаешь, я тебе из-за этого помог?
— Раньше думал, теперь нет. Я ведь видел, как ты… вот хотя бы ту девушку, дочь грасса. Деньги ей вернул, помогать стал. Другой бы и деньги забрал, и ее прогнал бы, а ты не такой. Не как все.
— Я и говорю, что дурак. А ты разве умный?
— Я?
— Ты. Когда я был без сознания, в горячке лежал после холодного купания в реке, ты же мог с деньгами уйти, но ведь вернулся. Так? Чего молчишь? А? Сам же сказал, что хотел уйти, а потом противно стало, и вернулся. Ну?
— Я тебе соврал.
— Ты мне раньше уже говорил, когда признался.
— Не говорил. И тогда, когда признался, я на самом деле соврал. Я ведь вернулся не из-за тебя, не потому что противно стало, что тебя обокрал и бросил.
— Как это?
— А так. Не дурак я, а… все рассчитал.