Нет худа без добра. Стоя на одном месте я уже успел выкачать из окружающей меня среды почти всю доступную энергию. За новой порцией надо передвинуться на другое место. Вот я и побежал. И это оказалось хорошо для меня, но неудобно для рилийцев, ближайшие из которых меня успели заметить.
Из-за кочек и рытвин мой бег был неровен, что помешало солдатам правильно прицелиться. Я почувствовал одну пулю, пролетевшую где-то рядом с моей головой, еще одна шмякнулась в ствол дерева.
Часть щита я разодрал для создания магических штырей, поэтому пули так нагло себя вели. Но тут что-то одно — или силовая защита, или хорошее нападение. Я выбрал второе, потому как защитившись от пуль, от рилийских мечей мне не спастись. Солдаты все равно доберутся до меня, достанут мечи и рано или поздно (скорее рано) щит не выдержит, и меня нашпигуют железом.
Зато теперь, когда рилийцы разрядили свои ружья, я получил преимущество и смог сформировать три штыря, которые достигли своих целей. А сам сразу же побежал вдоль опушки леса в северном направлении.
Благодаря тому, что в лес я не успел углубиться, хорошо мог видеть, что творится у меня за спиной на берегу. Отряд рилийцев уже приблизился к тому району, от которого отчалила лодка. Я подождал, когда первые всадники достигнут места, где оставил бутылки с вином. И как только они поравнялись с точкой бомбовой закладки (мое изобретение еще со времен взлома мешка с деньгами грасса Витанте!), я активировал энергию, закачанную в бутылки. Боялся, конечно. А если бутылки не разорвет? Такая невезуха вполне могла быть — стекло толстое, скорее пробку выбьет. Хотя, пожалуй, нет. Местные мастера умудрялись так крепко пробки ввинчивать, да еще и смолой заливали, что местные любители выпить бутылки открывали, разбивая горлышко лезвием кинжала.
И мне все-таки повезло. Не знаю, то ли дело в том, что я не пожалел накачать энергии (щит все равно тогда продырявился), то ли стекло не таким крепким оказалось, но три бутылочных бомбочки жахнули просто замечательно. Осколками посекло в первую очередь коней, но и кое-кого из всадников тоже задело. Отряд рилийцев теперь наверняка задержится, и лодка с моими друзьями успеет достичь моста раньше, чем туда доберется вражеский отряд.
А там будет проще — за мостом ни на этом, ни на противоположном берегу рилийцев, как я надеялся, еще не будет. Главное — не прекращать грести и оторваться подальше от опасного места. Почему я решил, что с северной стороны на этом берегу врагов не окажется? Что мешает им послать с севера точно такой же отряд, как тот, который я обстрелял бутылочными бомбами? Вот именно, что «мешает». Когда я ехал по мосту, то обратил внимание на берег, что оказался по правую от меня руку. По нему не пробраться — кто-то (скорее, местные жители) устроили свалку и перегородили береговую линию рукотворными курганами порядочной высоты. А за ними вдаль от берега простирался густой лес. Так что с севера вдоль берега всадникам не проехать, да и пехоте не пройти.
Разобравшись (пусть и временно) с рилийскими конниками, я должен был решить вторую, более важную, проблему: нейтрализовать пехоту, точнее — их ружья. Потому и рванул в сторону моста, стараясь держаться на уровне дрейфующей лодки. Двух рилийцев, выбежавших на берег и уже приготовившихся стрелять по моим друзьям, я легко завалил двумя штырями, но совсем лишился силовых сгустков. Проклятый холодный ветер, на который я снова нарвался, не давал возможности зарядиться энергией. А на меня как раз выскочил еще один пехотинец. Хорошо, что на ружьях штыков нет, а то получил бы железом в живот.
Солдат занервничал, не зная, что ему делать. Видимо, он так торопился, что не перезарядил ружье (или правильнее назвать его мушкетом?). Солдат растерялся. Чтобы выхватить легкий меч, нужно бросить ружье, но оно так и прилипло к его рукам. Шли мгновения (даже секунды!), за которые я сам вспомнил, что у меня тоже есть меч. Тем временем солдат определился в своих планах, оставив себе ружье, прикладом которого он и замахнулся.
Мечному бою меня немного учили, но все равно вряд ли смогу устоять против опытного солдата, а вот вариант, который выбрал противник, меня устраивал лучше. Это уже не бой на мечах, а, скорее, драка. А драться я умел, в отличие от людей этого мира (впрочем, я мало его еще знаю, может быть, мне доставались не самые лучшие драчуны?).
От удара прикладом я увернулся. Хотя, надо признать, с большим трудом. Я даже почувствовал у себя на скуле след от прошедшего рядом с головой вражеского приклада. Но кому-то одному должно повезти. Везунком оказался я. Противника по инерции занесло вперед, тот даже зашатался, пытаясь удержать равновесие, этого мне хватило, чтобы ткнуть в него мечом.