Проснулся я, когда солнце слегка пробивалось сквозь серые тучи. Все еще утро, хоть и позднее, значит, спал я недолго. Тело совсем разбито, было зябко и хотелось есть. И в горле все пересохло, хоть пей воду из луж. Из грязной лужи не буду, но чтобы хоть чуть-чуть смочить сухость во рту, я поползал по траве, языком слизывая капельки влаги. Хоть что-то.
Сапоги были полностью в грязи, штаны тоже, а вот куртка не пострадала, хотя вся пропиталась сыростью. Усилием воли заставил себя встать и идти дальше на юго-запад. Должно же что-нибудь жилое оказаться? Я был бы рад даже грязной избе с тараканами и всякой мелкой живностью, лишь бы там было тепло.
Через час-два моих мучений (хорошо, что светло) я вышел на проезжую дорогу. Мощеную, широкую. Вначале обрадовался — скоро жилье появится, а потом насторожился. Как бы на рилийцев не наткнуться. Это ведь не второстепенная дорога, соединяющая владения захудалого грасса с метрополией. Переходить дорогу и возвращаться на грязное поле сил уже не было, поэтому, плюнув на всё, пошел по дороге. Хорошо, что осторожности хватило на то, что, пользуясь изредка выглядывающим из-за туч солнцем, я надергал энергии, превратив ее в силовые сгустки. Какой-никакой, но щит есть, да и на несколько магических штырей энергии тоже хватит.
Навстречу стали попадаться путники, подводы. За моей спиной тоже появилась крестьянская подвода. Ее я с решительным видом остановил (благородный я или нет?) и уселся в нее, пододвинув какую-то корзину.
— Пить есть?
— Да-к, только вода, господин, — потупил взгляд возница.
Глупый, что может быть вкуснее колодезной воды, когда ты чуть ли не сутки ничего не пил?
— Впереди селение или замок есть? — напившись, продолжил я.
— Все есть, господин.
— Замок далеко?
— Не по дороге, господин, надо чуток вправо взять.
— И кто владеет?
— Не знаю, как и сказать. Раньше был грасс Верис, а потом приехали солдаты и грассом стал Лайке. А потом снова приехали солдаты, и теперь неизвестно, кто будет грассом.
Ага, я, кажется, понял, в чем дело. Этот замок из тех, что захватили силетские роды, пользуясь тем, что владельцы уехали в Рилию освобождать Кардис, да там и погибли. Вот и этот Верис такой же. Хотя, если грасс погиб, у него же должны наследники остаться?
— А что, у Вериса семьи не было?
— Как не быть, господин. Была. Жена, мать, очень серьезная грантесса. Ну, и детишки тоже были.
— И где они?
— Так всех побили, когда замок взял грасс Лайке.
— Как побили? — я немного опешил.
— Да просто. Посекли мечами.
— Всех? А детям грасса сколько было?
— Да-к маленькие еще. Вот только дочке грасса четырнадцать было. Ее, сказывают, не сразу посекли, а опосля. А остальных сразу.
Мне стало не по себе. Раньше про такое скотство я слышал про рилийцев, как те семьи восставших убивали. А теперь и силетцы на такое способились. И я еще в их войско записался. Вот гады!
— А этот грасс Лайке, где он сейчас?
— А кто господ знает? С солдатами две недели назад уехал, замок пустой стоял. А потом пришли другие солдаты, пожили там денек и дальше ушли.
— Это рилийцы были?
— А кто их, господин, знает? Солдаты, да солдаты.
— Понятно. А деревня какая поблизости есть?
— Да как не быть. Вот за тем поворотом постоялый двор будет, а за ним чуть левее и деревня.
— Постоялый двор, говоришь? Хороший?
— Да-к, как иначе? На то он и постоялый двор. И харчевня при нем.
Лучше бы мне пристроиться в захудалую деревушку, так скромнее и незаметнее, а вот постоялый двор, да на более-менее оживленном тракте. М-да. А что делать-то? Проехать мимо и идти в соседнюю деревню? Подозрительно. Хотя, если с деньгами напряг, то, может быть, прокатит? Нет! Если появятся рилийцы, и до них дойдет слух о скрывающемся (а как иначе?) юном благородном, тогда еще хуже будет. Как ни крути — везде плохо. Но кушать ужасно хотелось. И помыться. Вылезти из этой отсыревшей и пропотевшей шкуры, скинуть сапоги и завалиться в чистую постель… И мелкой живности здесь не так много, как в деревенских домах. Решил — устраиваюсь на постоялом дворе!
Гостиница оказалась вполне приличной. По меркам этого мира, конечно. Первым делом собрался залезть в чан с горячей водой, но потом вспомнил, что придется натягивать на чистое отпаренное тело грязную одежду, поэтому решил потерпеть и сначала пообедать. Ждать, пока приготовят что-то наособицу, не стал. Заказал из того, что было в готовом наличии. Тем более, голод — не тетка, съешь всё, что подадут.
Поел, помылся — и на бочок. Усталость и бессонная ночь даром не прошли. Я даже никакого внимания на симпатичную служанку, что подливала мне в чан, не обратил. Даже лица почти не запомнил. Что она обо мне подумает? В последний момент успел отдать распоряжение выстирать и высушить одежду и обе пары сапог (свои, еще не высохшие, и рилийские), да побыстрее, чтобы к вечеру все было готово. Не знаю, как управятся, но сейчас только одно — спать!