Тем временем солдаты поднялись с пола и собрались снова в мою сторону двигаться. Я дал им по тычку, опять опрокинув с ног. Дознаватель стоял на месте и был весьма ошарашен происходящим. Пришлось его немного оживить. Еще одной оплеухой. Другую я отправил мутному. Тот так все время и провел в районе своего стола. Ясно, что не боец. Шпик.
— Значит, так, — громко произнес я, желая донести мои слова до всех в зале. — Вот что, дознаватель, за оскорбление грасса ты получил и признай, это малая толика того, чего ты заслужил. А теперь слушай. Даю пять минут, чтобы ты покинул постоялый двор. И еще столько же даю на то, чтобы вообще скрылся из вида. Не успеешь, пусть каждый из вас пеняет на себя.
Дознаватель с перекошенным от злости ртом поплелся к выходу из гостиничной таверны. Солдаты и мутный двинулись следом. Я отвернулся в сторону, желая получить свой заказ, но краем глаза заметил фигуру хозяина заведения, который юркнул вслед за прогнанными мной людьми.
Через небольшое окошко, выходящее на улицу, я увидел, что хозяин, низко кланяясь, что-то говорит дознавателю и показывает на задний край своего двора. Чужаки резко развернули вектор своего движения и направились в указанном хозяином направлении. Странно, но конюшня в другой стороне. И отведенное мною на их исчезновение время уже идет.
И тут до меня дошло, куда, точнее, за кем направились чужаки. За Эйридом. Хозяин, гнида, присутствовал при нашей разборке, высовывая свой любопытный нос из своего закутка. И он все слышал и догадался, кого ищет дознаватель. Кого же? Парня, ясно молодого возраста (если со мной спутали), светловолосого, на его груди имеется клеймо. Кто это может быть? Эйрид!
Парня сейчас схватят, а дознаватель, когда привезут его обратно в тюрьму, выполнит свое обещание, то самое, которое про сковородку. А я что? Одно дело дать пару оплеух за оскорбление благородного грасса, другое дело помочь бежать государственному преступнику. Разница неимоверная. И если в первом случае я обрел только личного врага, то во втором на меня будет направлена вся машина государственного сыска.
Жаль парня, но кто он мне? Воришка, меня же и обокравший. Нет, мне приключений на одно свое место достаточно. Заберут чужаки парня, а я спокойно смогу отправиться в противоположную сторону. Так я размышлял и уже было совсем уверовал в правильность своего решения, как в зал вернулся хозяин заведения. Довольный. И на меня посмотрел. Кажется, с усмешкой. Наверное, показалось. Или усмешка не мне адресовалась — просто доволен был, что подольстился важному человеку, сгубив другого человека. За просто так.
Сам не знаю почему, но я встал и направился к выходу во двор. Еще не свернув за простенок, услышал крики. Кто-то кого-то бил. С нехорошими предчувствиями ускорил шаг и, выйдя во внутренний дворик, увидел четверых чужаков во главе со старшим дознавателем, который с остервенением пинал извивающегося от боли Эйрида.
Во мне поднялась волна злости, сам я не считаю себя вспыльчивым, а тут все здравые мысли в считанные мгновения затмила неудержимая ярость, даже бешенство. Я, плохо соображая, соорудил магический штырь и метнул его в дознавателя. Удар был точен — прямо в верхнюю часть горла. Дознаватель дернулся и, хрипя, повалился на землю. Подергался несколько секунд и затих. Я его убил! Только сейчас гнев стал спадать, и я понял, что же натворил. Теперь и я вне закона.
Солдат, выхвативших узкие мечи, мне пришлось тоже убить. Теперь мне придется это делать. А вот мутного типа, дрожащей рукой выхватившего кинжал, убивать не стал. Пока не стал. Да, он нежелательный свидетель, но теперь мне срочно необходим язык. Поэтому я активировал Зов, приказав новоприобретенному зомби уронить кинжал и отойти вглубь двора. Сам же, поддерживая волшбу Зова, подошел к лежащему на земле парню. Тот немного постанывал, но это и понятно — неизвестно, что там у него с ребрами или еще с чем. Внутренности человека я плохо знаю. Про сердце и печень, да еще и про аппендикс расскажу, где находятся, а вот показать, где у человека расположены почки или еще какие органы не смогу.
— Ну, как ты? Цел или нет? Встать сможешь?
Парень, непонимающе на меня глядя, кивнул головой и осторожно стал подниматься. Кажется, ничего серьезного, иначе бы схватился за поврежденное место. Наверное, синяки порядочные, вон как кривится, но это дело поправимое. Поболят и пройдут.