Нагловато ухмыляющийся десятник разом изменился в лице, голова задергалась, изо рта потекла слюна. Это я специально спецэффекты зарядил. А десятника вовсю колотит, все солдаты только на него и смотрят, ничего не понимая и не зная, что им делать. Броситься помогать? Так десятник не падает, а лишь неестественно дергается.
Я скосил глаза на Эйрида. Лежит на полу, глазами хлопает, но, кажется, ничего серьезного — несколько раз схлопотал по лицу, да горячим соусом облили. Значит, потерпит.
Я юркнул в сторонку, поближе к очагу, чтобы набрать энергии. Присел на табурет, качаю энергию, превращая ее в силовые сгустки, понемногу управляю десятником и жду.
А куда мне торопиться? Мне некуда. А раз здесь так много дармовой энергии, то излишки, оставшиеся от накачки щита, я в сторонку складываю, думаю повторить тот фокус, что сделал в той таверне, когда на Дартона, а потом и на меня с друзьями напало несколько десятков солдат грасса Витанте. Тогда, помнится, последнюю группу я знатно швырнул, да так, что солдаты пролетели через весь зал. Но потратил на это энергию щита. Сейчас я хочу сохранить силовой щит, а фокус повторить. Если, конечно, потребуется.
Десятника я освободил. Тот, вытаращив глаза, долго не мог прийти в себя. Минуты две, пожалуй. Только потом его взгляд приобрел осмысленное выражение. Он, непроизвольно оглядевшись по сторонам, остановил свой взор на мне. А я сижу на табурете, весь из себя довольный — дальше некуда.
— Ты… ты!
— Извиниться хочешь?
Но, видимо, мой урок не пошел ему впрок, рука десятника заскользила к левому боку и остановила свое движение, когда достигла рукоятки меча. Налитые злобой глаза мне не понравились. Может быть, лучше повторить лечение? А то, боюсь, придется мне размазывать весь десяток по ближайшей стене. Или по дальней?
Ну, я снова включил Зов, только на этот раз усилил его. Ноги десятника подломились, и он с грохотом упал лицом на пол. Неплохо. Поквитался я за разбитые нос и губы Эйрида. Теперь, думаю, и у десятника будет не хуже. Квиты? Хотя нет, еще нет. Подливка осталась.
Солдаты опять сгрудились возле своего командира (кстати, а ведь он, наверное, из грассов, пусть и младших), на меня почти и не смотрели. Я же встал и направился к прилавку, за которым стояли и глазели на представление работники харчевни.
— Быстро миску самой горячей подливки! Кому сказано!
Мой тон заставил зрителей шевелиться. Опасливо на меня поглядывая, мне вручили большую миску с подливой. Тяжелая будет. Справлюсь ли? Но энергией я запасся порядочно. Ради такого дела можно и половину потратить. Не стоило бы так светиться, но взыграло у меня желание, от него никак не отвязаться. К тому же без большой ссоры дело не уладить, если придется швырять их через весь зал, тоже разговоры пойдут. Даже, наверняка начнут болтать, рассказывая об увиденном. Ведь кого-то покалечу, а то и всех. А здесь дело может обойтись без нанесения увечий. Ну, если не считать разбитый нос десятника. Ладно, была, не была!
— Эй, служивые, расступись. Вашего десятника надо в чувство привести. Я помогу.
Солдаты, начавшие поднимать своего командира, остановились и удивленно посмотрели в мою сторону. А я руками показал, чтобы двое солдат, заслонявших от меня фигуру десятника, отодвинулись в сторону. Чудненько. Теперь самое важное. Главное суметь выдержать такую тяжесть. Телекинез!
Тяжелая чаша медленно поднялась в воздух и, чуть подергиваясь, поплыла в сторону солдат. В самом конце пути я добавил энергии, ускорив движение чаши. Бамс! Лучше не придумать! Горячая подливка вылилась на голову и спину десятника, все еще пребывающего без сознания. А вот это я поправлю. Я же забыл отменить команду Зова, вот десятник и был в отрубе. А сейчас он очнулся, о чем свидетельствовал громовой рев. Горячая подливка? Ну, не без этого. Сам же напросился.
Солдаты смотрели на меня с ужасом. Только теперь до них дошло, над кем они хотели посмеяться.
— Вон отсюда!
Дважды повторять не пришлось. Унося обожженного и покалеченного десятника, рилийцы бросились из харчевни. И уже через несколько минут я услышал, как стучат копыта их коней. Кстати, кони. Я повернулся в сторону работников харчевни.
— На той стороне у деревьев стоят привязанные четверо коней. Пусть кто-то пригонит их сюда. Вместе с грузом.
Сказал и улыбнулся во всю ширину лица. Но от моей доброжелательной улыбки лица у работников еще больше вытянулись, однако все обошлось, повторять второй раз не пришлось. Дородный мужчина, судя по всему, хозяин заведения, дал мальчишке из прислуги подзатыльник, послав его выполнять мое приказание. Я же наклонился над Эйридом. Крови натекло порядочно и еще продолжает течь. Неужели нос сломали? И что делать?