— Я немедленно ему отпишу, — заверил меня Куритье, но тут же поправился:
— Но приказ отдать может только эрграсс. Господин Вучко, можете не беспокоиться, ваши деньги и меч вам вернут.
— А если Шапетэ откажется?
— Тогда, как мне кажется…
— Я слушаю, — поторопил я грасса.
— Думается, что непокорных можно привести к повиновению. Замок грасса Шапетэ осады не выдержит. Однако поймите, грасс Вучко, сейчас против нас Рилия вместе с Фрейфом развязали войну, а грасс Шапетэ…
— Свой человек. Так?
— Вы правильно поняли.
— Мне нужны мои деньги. И меч.
К моему удовольствию, в своем голосе я почувствовал стальные нотки. И этот Куритье сразу задергался. Знает, что я что-то могу. Видел грасс, какую волшбу я сделал на том постоялом дворе. Пусть выбивают с этого Шапетэ украденное им у меня. В полном объеме. Не будут же они возмещать мои потери из собственного кошелька?
Грасс вскоре откланялся, а я после его ухода всерьез задумался. Не переборщил ли я? Все-таки сорок лишних тулатов — деньги слишком большие, а местные грассы не столь богаты, как грассы соседних таретств. Сможет ли он найти сорок золотых монет? Сразу и сейчас! Сомнительно. Но воров надо наказывать. А нет лишних денег — пусть занимает, где хочет.
Тем временем процесс моего излечения продолжался, точнее, завершался. Лекарь по-прежнему надо мной колдовал, после его сеансов сильно хотелось спать, что я и делал. А в перерывах усиленно питался, уж больно зверский прорезался аппетит.
После очередного пробуждения я заметил, что с Эйридом что-то не в порядке. Глаза шальные и вроде как его немного потрясывает. Значит, что-то произошло, пока я спал. Парень долго отнекивался, тряся головой, но я его все-таки дожал. И вот что он рассказал.
Пропал один из силетских грассов. Вместе со своим помощником грасс решил наведаться в одну из местных деревенек, которую он и раньше посещал. Женского тела грассу захотелось. А хотят ли виланки столь близкого внимания грасса или не хотят, у них не спрашивают. Тем более, сейчас война. Прошло несколько дней после отъезда грасса, а тот не возвращался. Посыльный своего господина в деревушке не обнаружил. Якобы тот туда и не приезжал. Может быть, в дороге неприятность какая-то случилась, на рилийцев нарвался? Да нет же. Деревушка неподалеку от этого замка — два-три часа езды, рилийцами здесь и вовсе не пахнет, тем более деревня расположена к востоку на самых что ни на есть силетских землях.
Какой вывод сделали местные грассы? Виланы убили благородного господина и его помощника, а теперь скрывают свое преступление. Разговор здесь короткий. В ту деревушку послали полсотни солдат, жителей схватили, пытали, но те никого не выдали.
А раз так, то виновата вся деревня. Всех жителей (их немного, человек сорок) пригнали к замку, а затем в местной рощице повесили. Эйрид частично это видел, а теперь, когда он рассказывал, его трясло. Особенно ему запомнилась казнь девочки лет двенадцати. Та плакала и умоляла: «Дяденьки, не убивайте меня!».
— Так что, и дети были?
Эйрид кивнул головой.
— Много?
— Много. А час назад появился тот пропавший грасс. Вместе с помощником. Он, оказывается, передумал и уехал в другую деревню.
Сказать, что меня потрясло, значит, ничего не сказать. Наконец я хрипло спросил:
— И что дальше было?
Эйрид пожал плечами. А я и сам понял, что дальше ничего не было. Ну, ошиблись, с кем не бывает? Не благородные же, да и война сейчас. Если уж они и грассов с семействами на корню вырезают, то виланов и подавно. Правда, еще теплилась маленькая мысль, что вернется эрграсс, разберется и… А что «и»? А ничего. Это же его грассы, оплот в борьбе за тарграсство.
Вот взять прошлый разговор с Куритье. Я Райчену нужен, по крайней мере, интересен. Но даже ради меня пойдет ли Райчен против грасса Шапетэ? А ведь тут все проще. Наказывать благородного не надо, только и дел-то, что заставить вернуть украденное. Причем украденное у грасса.
Что рилийцы, что силетцы, все они одним миром мазаны. Этим миром. Да и мой родной мир, он лучше? Я серб по отцу, и чем всё кончилось с косоварами? А те почище этих грассов действовали. И Европа вся такая из себя толерантная и мультикультурная. Дождутся, что через десять, максимум двадцать лет и у них своё Косово появится, только масштабы будут побольше — всю Европу захватит.
Хорошо, что несколько дней меня никто не навещал, кроме лекаря, конечно. Но тот молчун. Не знаю, что я сделал бы, но получилось бы плохо. И для грассов, и для меня. А когда, наконец, в замок возвратился эрграсс Райчен, я уже был выдержан и холоден. И энергией накачен до упора.