Глава одиннадцатая
Предложение
С этой встречи прошло три дня, но к Райчену меня больше не приглашали. Было ощущение, что про меня просто забыли. Приносили еду, пару раз наведывался лекарь, который почти тотчас же и уходил — болезнь меня оставила. Я мог бродить, где мне вздумается, даже выходить за стены замка. На третий день я решил сделать прогулку более продолжительной. А заодно проверить, не следят ли за мной. Не знаю, насколько я внимателен, но слежки не заметил.
Всё это меня немного удивляло и напрягало. Разве я уже не интересен? Не думаю. Тогда почему Райчен к себе не приглашает? И почему такая свобода передвижения? По свободе вариант есть. Куда я денусь без денег, без меча и только с одним кинжалом на поясе? Ну, положим, могу уйти и без денег. Да только как их заработать? Ведь все свои приобретения во время моего путешествия я заполучил, забрав кошельки и коней у бандитов и прочих вооруженных людей, что встретились мне по пути. И не просто встретились, а напали на меня.
Сейчас рассчитывать на подобное просто глупо. Кто захочет на меня напасть? Мало будет таких желающих, впрочем, сейчас здесь междоусобица. И если случится такое, то кто выйдет победителем? Я? Не думаю. Теперь не лето, а сырая зима, пусть даже и без снега. Но энергии вокруг мало. Так что в полную силу волхвовать не смогу. Знал ли Райчен об этом, не потому ли так спокойно мне дают бродить за пределами замка? Вопрос еще тот. Но все-таки, думается, что здесь совпадение, откуда Райчену прознать секреты, которые я даже друзьям не сообщал?
А почему к себе не зовет? Разговор-то еще не окончен. Не иначе, сведения решил собрать, а после и решение принять, что со мной делать. Наверное, так.
Во всем этом был и свой плюс. Я сам не горел желанием встречаться и общаться с грассами. Это после той казни жителей деревушки.
А на четвертый день в дверь комнаты постучали, и не успел я окликнуть стучавшего, как на пороге появился грасс Куритье. В руках большой кошель и меч в ножнах. Мой меч, узнал я его по рукояти. Значит, Шапетэ заставили вернуть похищенное. Но почему кошель только один?
Куритье положил кошель передо мной, а меч вручил прямо в руки. Достал я его из ножен — точно, мой меч.
— Здесь пятьдесят пять тулатов, — произнес грасс, а сам смотрит на меня как-то странно.
— А остальное? Здесь меньше половины.
— Грасс клянется, что больше не было.
— Его слову можно верить?
Куритье отводит глаза, а затем после небольшой задержки произносит:
— Ему верят.
Интересная ситуация, только не пойму, к чему все идет. Может, меня проверяют на крепость? Пойду я на скандал или этим утрусь? Как-никак пятьдесят пять тулатов вернули. Это лучше, чем ничего. А потому, видимо, мне следует промолчать, а через пару дней сбежать.
Наверное, я так и сделал бы, с грассами ссориться — себе дороже. Но тогда я поступлю как трус. Нелегко знать, что ты, оказывается, трус. Полгода назад, когда пришел в этот мир, я так и сделал бы — взял деньги, даже порадовался, что столько вернули и заморачиваться не стал бы. И трусом бы себя не считал. Но за это время я немного изменился, стал чуток другим. Появилось во мне что-то такое… Повзрослел? Или узнал настоящую жизнь? То и другое, наверное.
К чему я клоню. Да не могу я сейчас отступить. Ведь гад же этот Шапетэ! И вовсе не из-за того, что вор. И, возможно, мое ожесточение даже не по причине, что хотел он меня повесить, ради завладения деньгами. Хотя и это все-таки повлияло. Но не стало решающим фактором. Просто этот грасс — он такой же, как и все эти… Сорок человек запросто убили. Развеяли свою скуку. А я промолчу? Понимаю, что против всех мне не сдюжить, плетью обуха не перебьешь. Но и молчаливо трястись, отводить глаза, делать вид, что ничего не случилось я не стану. Хоть что-то, да сделаю. И пусть этой целью будет Шапетэ. Хотя бы он. Для начала.
— За ним еще шестьдесят тулатов, — твердо говорю я, стараясь поймать взгляд грасса.
— Я передам, — отвечает Куритье и собирается уходить.
— Передайте этому… вору.
Всё, концы обрублены. Чую, что влип, чую. Что я добиваюсь своим смелым, но глупым поступком? Наказать негодяя рублем, то есть тулатом? Это я и раньше до встречи с Райченом планировал. Но тогда мною двигала личная месть, а сейчас причина переросла первоначальные желания. Как поступит Шапетэ? И другие грассы в стороне не останутся. Много, конечно, будет зависеть от позиции, которую примет эрграсс.
А если он устранится? Тогда я останусь один на один с Шапетэ, у которого, без сомнения, и благородные дружки здесь окажутся. Я назвал его вором. И Куритье, думаю, это непременно расскажет всем. Или почти всем.