— Ты! — я ткнул пальцем в фигуру грасса Арбье. — Да, ты, ну-ка, отстегни меч, а сам иди сюда.
И грасс это сделал. Как сомнамбула, приблизившись ко мне, отстегнул ножны с мечом перед изумленными грассами, оставшимися стоять на прежнем месте.
— На колени, — последовал мой новый приказ, и Арбье послушно его выполнил.
— Ты владелец этого замка?
— Да, господин, — негромко произнес Арбье, в голосе которого нельзя разобрать ни малейшего оттенка чувств.
— Плохо же ты выполняешь обязанности хозяина, позволяя всяким ворам пытаться убить твоих гостей. Ты будешь наказан.
— Да, господин, — все так же тихо согласился Арбье и снял шлем.
Теперь мне оставалось сделать самое сложное. Я совсем не был уверен, что у меня получится и рука не дрогнет. Достал кинжал, глубоко вздохнул и, примерившись, рубанул по уху грасса. Тот дернулся, полился ручеек крови. На второе ухо сил уже не осталось. Я понял, что больше не смогу играть эту роль. Да и энергии у меня почти не осталось, чтобы и дальше держать Зовом этого грасса. Арбье, кстати, как только моя магия его отпустила, сразу же повалился на землю, где и застыл изломанной куклой.
Нет, с ним ничего серьезного, если не считать отрезанного уха. Просто после моего Зова у него такой отходняк пошел — я слишком сильную концентрацию энергетических сгустков направил на создание и поддержание Зова.
Когда я поднял усталые и, думаю, опустошенные глаза на грассов, то те почему-то попятились. На их лицах было выражение ужаса. У всех! А потом… потом они стали отводить глаза, почему-то боясь смотреть на меня. Причем до меня вдруг дошло, что глаза грассы опускали вниз, либо отводили взгляд в сторону сразу после того, как я встречался глазами с ними.
— Уходите, — глухо произнес я, грассы зашевелились и потянулись в сторону выхода из замка. Арбье тем временем пришел в себе. Он полулежал и непонимающе смотрел на свою окровавленную ладонь. Потом все так же недоумевающе взглянул на меня, и только тут до него дошел весь произошедший с ним ужас. Грасса затрясло крупной дрожью.
Я и до этого с трудом себя сдерживал, а тут прорвало меня самого, и я бросился к дверям замка, а оттуда к себе в комнату. Сколько времени пролежал на кровати, уставившись в потолок, я не представлял, лежал бы и дальше, но в приоткрывшуюся дверь тихонько прошмыгнул Эйрид, который и вывел меня из странного состояния.
— Ты почему не ушел?
— Я пытался, но из конюшни не было другого выхода, вот я и зарылся в сене.
— Значит, ты ничего не видел? Ну и хорошо.
— Я не видел, но вот конюх. Он видел и мне потом все рассказал. Это правда?
— Не знаю, что именно тебе рассказали, но, наверное, так и есть.
— У вас были страшные глаза. Волчьи.
— Это когда были?
— Когда вы отрезали ухо.
— Врешь! Конюх находился в конюшне, а значит, я стоял спиной к нему. Врешь!
— Это не я, это конюх. Только он тоже с чужих слов говорит.
— С каких же?
— Там в толпе было несколько слуг, вот от них и разговоры пошли. Про то, что было, и про ваши глаза. Очень страшные. Раньше конюх на меня только шипел, да смотрел презрительно. А сейчас чуть ли не кланялся. Выпытывал.
— Что выпытывал?
— Правда ли, что у вас каждую ночь глаза такими становятся.
— Глупости.
— Может, и глупости, только, говорят, грассы сильно устрашились. Двое своих слуг послали, чтобы коней седлали. Вот от них конюх и узнал про глаза-то.
То, что сообщил Эйрид, меня удивило и даже немного позабавило. А значит, и настроение подняло. Я, очнувшись от ступорного состояния, уже тянул энергию из окружающей среды, готовясь к очередным неприятностям. А они будут, в этом я был совершенно уверен.
Надо же выдумать про волчьи глаза! Скажи мне раньше про такое совпадение, не поверил бы, подумал, что смеются. Я же Вук, то есть Волк по-сербски.
— Эйрид, а ну-ка отвечай, ты меня как за глаза называешь?
— Никак. Я ни разу ничего дурного про вас не сказал.
— Да нет, ты не понял. Как ты меня называешь посторонним — Вучко, Волчонок? Уяснил?
— А, это. Да я почти ни с кем здесь не разговаривал, так с двумя-тремя, и вас никак при них не называл. Просто господин, и все… Нет, ошибся, один раз вас назвал господином Вучко.
— А Волчонком называл? При ком?
— Нет, ни разу. Я помню, что вы себя так назвали, но я так не говорил. Клянусь!
— Ладно…
— А вас вот почему, значит, так называют.
— Эй, погоди. Ну-ка объясняй! Что «значит»?
— Вас Волчонком называют из-за волчьих глаз. Да? Только я ни разу их у вас не замечал. Или, может, врут?