С трудом пробившись сквозь толпу, чуть не унесшую нас в том же направлении, мы прорвались на почти пустынную улочку и, пришпорив коней, поскакали дальше. Вскоре стало ясно, почему все бросились на юго-восток. Да, там был силетский тыл, но имелась еще одна причина бегства людей в ту сторону. С запада тоже напали рилийцы, их, судя по всему, было немного, и они исполняли роль загонщиков. Нарвавшись на край ловчей сети, я в спешке принялся раздирать свой силовой щит, формируя из сгустков силы штыри, молотки, сабли — одним словом, все, что могло бы помочь нам отбиться от наседающих врагов, благо их попадалось мало.
Проехав с версту и потратив всю мою энергию, мы с Эйридом смогли выбраться из котла, который, судя по всему, сейчас уже захлопнулся. Сколько же я ударов нанес? Десять, пятнадцать? Нет, наверное, меньше, нам просто повезло, что успели так быстро собраться, да и загонщики пытались напасть на нас в ближнем бою, а не снять выстрелами издалека. А близко к себе и Эйриду я их не подпускал, нанося удары волшбой на расстоянии.
Проехав еще пару верст, я перевел коня на шаг, давая возможность нашим лошадкам передохнуть, да и нам тоже, точнее, Эйриду. И начал снова собирать энергию, да только где ее набрать — утро выдалось холодным.
А потом меня что-то ударило в правую руку, от сильной боли я дернулся и свалился с коня. Следом за мной на землю полетел и Эйрид. Что это было, понять не сложно — звук выстрелов из мушкетов ни с чем не спутать.
Повернув голову в сторону, откуда раздались выстрелы, я увидел три фигуры, державшие в руках мушкеты. Двое опустили их дулами вниз, а третий направил свое оружие в нашу сторону.
— Херос! Какие птички попались. Сразу видно, что грасс, — крикнул один из приблизившихся к нам рилийцев.
— Хорошо ты его подстрелил, в руку, теперь колдовать не сможет.
— Это точно. А второго ты в грудь. Как же так?
— Ну, не попал в руку, бывает. А, не беда, это же вилан.
— Точно, вилан. Добей его. А грасса мы сейчас ощиплем.
Глава тринадцатая
Схватка на рассвете
Тот, кого назвали Херосом, хищно оскалился и, достав нож, шагнул в сторону лежащего Эйрида. Другой же рилиец, столь словоохотливый, приблизился ко мне, наклонился и положил разряженный мушкет на землю. Третий, стоявший на подстраховке с готовым к стрельбе мушкетом, расслабился и опустил дуло вниз. Этот решил, что все почти закончилось — двое противников повержены, одного, раненого в грудь, его товарищ сейчас добьет, а грасс волхвовать не может. Ведь всем известно, что благородные колдуют руками и словом, моя же правая рука лежала плетью на земле, а левая ее пыталась поддержать, судорожно скребя пальцами по земле. Ведь больно же было!
Что означало желание рилийцев меня ощипать, я понимал, знал немного местный жаргон. Ограбят, все заберут, включая одежду, оставив два холодных трупа на земле. Ведь мертвые не возвращаются и не мстят.
Набранной до этого энергии в лучшем случае хватит на создание одного штыря, а рилийцев-то трое. И убив одного, я мои с Эйридом проблемы не решу, станет только хуже. Не просто зарежут, а будут долго мучить.
Итак, энергии на создание одного штыря еле-еле хватит. Что представляет собой штырь? Длинный и острый металлический стержень. Но здесь он не из металла, а из сгустков силы, имитирующих металл. А если вместо штыря создать что-то наподобие шила? Покороче (раза в два), узкий, но острый прутик. На него и энергии уйдет много меньше.
Но для использования шила требовалась более искусная работа. Со штырем проще — ткнул в сторону шеи или в лицо — промахнуться сложно. А здесь требуется попасть в мишень много меньших размеров. Я говорю о глазе. Почему не в шею? Эти трое вояк хорошо себя защитили, даже шея была прикрыта гибкой металлической полоской, открытым оставалась только часть лица.
Была и вторая загвоздка — мои руки. Ими я не мог корректировать направление удара, в противном случае мишень просто расплывалась. Здесь могла спасти только полная концентрация внимания. Шилом, да еще в глаз и без поддержки руки — шансов было немного. Но на кону стояла моя жизнь. Хочешь жить — старайся.
На время подавив боль и отрешившись от всего, я нацелился только на глаз Хероса, не видя больше ничего. Удар шилом. Попал! Херос, выронив нож и ружье, схватился за лицо и повалился на колени, завывая от боли.