Эйрид. Это была третья проблема. И ее причина даже не в том, что рана у парня не в пример серьезней моей. Лекарь-маг за неделю ее подлечит. Вопрос был в выжженном пятне, что располагалось у парня на левой стороне груди. Догадаться, что изуродованная грудь скрывает ранее выжженное воровское клеймо, совсем не трудно. Одно дело, когда ты одет и ничего преступного у тебя не видно, но сейчас, когда Эйрид ранен в плечевой сустав, пришлось раздеть парня до пояса, чтобы лечить, а затем наложить повязку.
Но пока все обошлось. Благодаря мне. Дело в том, что меня и раньше принимали за выходца из Кортании, вот и сейчас все повторилось. Чтобы подыграть домыслам местных жителей, я признался, что кортанец, но в раннем возрасте, потеряв маму, мне якобы пришлось вместе с отцом выехать в Силетию, где он купил крохотный домик в Нантере. Эйрид же мой слуга. А раз так, то расспросов про выжженную грудь парня не последовало. Приставать к грассу с такой ерундой здесь не принято.
Золото я перепрятал на следующий день пребывания в этом селении. Чтобы расплатиться с лекарем хватит и серебряных балеров. А за хлебосольство хозяевам достаточно и одного балера. Или двух. К тому же я здесь гость, причем грасс-кортанец. Значит, и на дармовщинку можно. Но я все равно расплачусь, тем более здесь живут такие девушки. Одна хозяйская дочка, а другая ее кузина, обитающая по соседству. И обе были не прочь завести со мной более близкое знакомство. Скажем, на сеновале. Правда, там холодно. Но не на всю ночь там оставаться? Полчаса мне вполне хватало.
Плохо, что обе переругались из-за меня. Нет, мне, конечно, приятно осознавать, что я такой… востребованный. Но раз так ругаются, то хочешь или нет, надо определяться, с кем ты. При прочих равных условиях победа досталась той, чья хата была ко мне ближе. То есть победила дочка хозяина дома, где я остановился.
Я, конечно, выходил во двор, не один раз обошел все селение. Но хозяйская дочка упорно оберегала свой трофей (то есть меня) от поползновений соперницы. Так продолжалось несколько недель. Эйрид к тому времени вылечился, а моя правая рука исцелилась и подавно. Я уже все настойчивее ругал себя за непростительную задержку — пора и честь знать, надо друзей разыскивать. Вот только где они могут быть? Я описал местным жителям внешность друзей, но никто их не видел, и я начал тревожиться, не случилось ли с ними что-нибудь плохого. Война ведь. И стреляют.
А в один из дней, когда хозяйской дочки рядом не оказалось, ко мне подскочила ее кузина, та, что проиграла в споре за обладание мной. Начала она, как я и предполагал, говорить о своей неразделенной любви. Это для меня уже было привычно, но буквально через полминуты ее слова меня насторожили. Нет, не так. Испугали!
Кузина сообщила, что еще вчера в их селении появился ничем не приметный мужчина. И этот незнакомец стал расспрашивать жителей о человеке, которого он ищет. По его описанию, это парень шестнадцати лет со светло-русыми волосами и с клеймом на груди. Тому, кто укажет, где может находиться разыскиваемый, было обещано вознаграждение — целый тулат.
Вначале жители подумали на меня, хотя мои волосы светло-рыжие, а не светло-русые. Но когда незнакомец сообщил про клеймо, то все догадались о ком идет речь. Об Эйриде.
— И что же? — Хрипло спросил я. — Что ответили?
— Переругались из-за денег. А про слугу сообщили. И про то, что клеймо скрыто выжженной кожей.
— Спасибо тебе.
На большее меня не хватило. Сейчас не до благодарностей. Хотя кузина рассказала, а вот дочка хозяина промолчала. Впрочем, не с умыслом. Думаю, что не придала значение, подумаешь какой-то слуга, которого разыскивают. Не меня же ищут?
Я бросился в дом и, растолкав Эйрида, прикорнувшего после обеда, велел ему немедленно седлать коней. А сам жадно набирал энергии из топящейся печки. Потом побежал на сеновал и вытащил из укромного места свою денежную заначку.
Прежде, чем выбраться со двора, я сварганил мощный щит — неизвестно, как отреагируют жители на наше бегство. Как-никак целый тулат — сумма большая. Когда ехали на север по улочке селения, я видел жителей, кто-то смотрел на нас с удивлением, кто с растерянностью, а кто и со злобой. Но стрелять в спину никто не стал. То ли мой статус грасса помешал, то ли тот факт, что тулат (а это двадцать балеров) получит не один человек, а будет разделен на многих, сыграл свою роль. Кому хочется рисковать своей жизнью ради одного-двух балеров?