— Значит так, Эйрид, — медленно выговаривая слова, я пытался сформулировать свою мысль. — Как только оторвемся от погони, я тебе даю сорок тулатов. И мы расходимся в разные стороны. Договорились?
Парень смотрел на меня недоверчиво, о чем-то думая, а потом медленно кивнул головой. Фуф, как будто груз с меня тяжеленный свалился — решил-таки проблему, пусть и ценой сорока тулатов, тех самых, что я взял в качестве штрафного бонуса с грасса Шапетэ. Ладно, как пришли, так и уйдут. Не обеднею.
Свернув привал, мы отправились дальше, намереваясь оторваться от возможной погони и, найдя до темноты какую-нибудь деревеньку, там остановиться на ночлег. Не на холодной земле ночевать-то? Да и горячей пищи хотелось. Была у меня еще одна причина — мне нужно было раздобыть тепла, ведь энергии, которой я немного запасся, выезжая из селения, почти не осталось — рассосалась под холодным ветром. А без нее я чувствовал себя обнаженным. Подходи любой рилиец и бери меня всего целиком. На мечах я рублюсь неважно — многому ли научишься за пару месяцев?
Но нам что-то не везло. Во второй половине дня мы повстречали два селения, которые встретили нас мертвой тишиной. В прямом смысле слова. Потому что вокруг было тихо и были мертвые. Это война. Кто напал на эти селения — рилийцы или силетцы, я не узнал. Не у кого узнавать. Впрочем, для обитателей селений это тоже уже не важно. Когда я говорю «обитателей», то здесь имею в виду еще одно слово — «бывших».
Можно, конечно, остановиться на ночлег в одной из этих деревушек, да только я не смог. Как там есть, спать, зная, что убитые хозяева лежат в соседней комнате? Вот я и поехал дальше.
Потом себя ругал, хотя не очень сильно, ведь уже смеркалось, а остановиться по-прежнему негде. И уже в самой темноте, заплутавшись, увидели впереди огонек, который вывел нас на небольшой хуторок. Мы постучали в ворота, но нам долго не отвечали. И только когда я пригрозил выбить дверь, только тогда она открылась.
Стоявший за порогом пожилой мужчина был явно напуган, но мне было не до его страхов — хотелось в тепло. Войдя в комнату, я первым делом начал жадно подпитываться энергией, превращая ее в сгустки силы, и уже через несколько минут меня окружал хороший силовой щит.
Бросив на стол несколько медных монет, я потребовал еды. Да, именно потребовал, как и полагается грассу. Не хотел я уподобляться благородным, но, видать, сам того не желая, все больше и больше переносил на себя атрибуты их поведения. Впрочем, настоящий грасс взял бы все даром, я же пока до такого не скатился — я заплатил.
Наевшись, принялся расспрашивать хозяина о том, что происходит в округе. Спросил, кто перебил жителей попавшихся по дороге селений. Хозяин от моего вопроса только побелел и, тряся бородой, стал отнекиваться, дескать, ничего не знает. Вижу, что врет, да что толку, как узнать правду?
Но отступать я желания не имел, да и накладно мне это могло выйти. Вот потому-то и продолжил расспросы, зайдя на позицию атаки с другого ракурса. Понемногу удалось вытащить из мужика кое-какие сведения.
Прежде всего оказалось, что в этом районе бесчинствовали отнюдь не рилийцы и не силетцы, а простые бандиты. Впрочем, не совсем простые. Предводительствовал отрядом очень сильный маг. Когда я, недопоняв, уточнил:
— Кто этот маг, из рилийцев или из старых силетских грасских родов?
На мой вопрос хозяин ответил:
— Нет. Кобье, не грасс, говорят, что он родом из простых виланов. Да вот ведь как случилось — вилан, а оказался силен в волшбе, очень силен, любого грасса одолеет, — мужик как бы примериваясь, смотрит на меня.
Я же только хмыкаю в ответ. Из виланов и сильнее меня в магии? Да не в жизнь не поверю. Главное, чтобы у меня был доступ к энергии, вот как сейчас. А хозяин-то осмелел, глядя на него не скажешь, что меня боится, но почему-то в его глазах застыл страх? Что я такой страшный? Так повода не давал. Или он кого-то другого побаивается?
Кого — могу представить, этот вилан-маг на округу, наверное, страха нагнал, но сейчас-то вилана здесь нет, тогда в чем причина? Может быть, в доме есть посторонние? Люди доморощенного мага. А что, вполне возможно.
— А скажи-ка мне, в доме кто есть еще, кроме них? — я киваю головой в дальний угол дома, где тихо сидела хозяйская семья. Жена, два сына, две дочери. Или одна из них не дочь, а сноха?
— Н-нет! — голос мужика задрожал. Почему?
— А если найду?
— Ищите, господин, никого больше нет! — с твердой уверенностью отвечает хозяин. И я ему верю. Значит, никого нет.