– Иван Макарович! Ваше высокопревосходительство! Подождите! – раздался возглас начальника полиции.
Оглянулся, ко мне спешит Глеб Сидорович с несколькими своими людьми. Да, господину Картко, как и мне, не позавидуешь. Дожал-таки я его и поставил главным над полицией, жандармерией и сыском. Мало того, есть у меня планы по расширению его полномочий. Необходимо организовать финансовое ведомство, следящее за махинациями. Сейчас данным вопросом занимаются чуть ли не все структуры, а профессионалов нет. Конечно, сыскное управление под руководством Картко различные дела распутывало, но в данный момент требуется тот, кто конкретно этим всем будет разбираться.
– Здравствуйте, Глеб Сидорович, – дождавшись начальника полиции, пожал ему руку.
– Иван Макарович, что тут произошло? – уточнил тот, понимая, что если его «дернул», то не из простого интереса.
– В двух словах расскажу, но думаю, сами все поймете спустя несколько минут, – вздохнул я и предложил пройти в заводоуправление.
Глава 4. Неожиданные вести
Пыхтя, краснея и бледнея, тряся какими-то бумагами управляющий заводом мямлил и пытался выгородить себя. Мол не виноват! Все кругом дураки кроме него. На выдвинутые требования не соглашаются и даже генерала Гастева приплел, что тот не желает строить здание для обучения пилотов. Кстати, по словам господина Корбина, поставка двигателей для самолетов срывается по вине моторостроительного завода. Не желают они передавать свою продукцию без оплаты.
– Барышня, соедините меня с управляющим завода двигателей, – подняв трубку телефона попросил я.
«– Одну минуту, – ответила мне телефонистка».
Хочу найти малейшее доказательство вранья управляющего, чтобы передать его в руки полиции. Нет, тут и так уже все ясно, но одного моего понимания и недовольства происходящим недостаточно, люди начнут шептаться за спиной придумывая небылицы. Впрочем, слухи в любом случае поползут, им необходимо придать правильное направление. Одного не понимаю, с чего управляющий так по-идиотски подставился? Не глупый с виду господин, понимал, что, когда никогда, а правда всплывет и самолеты не способные взлететь спрятать не удастся.
«– Маршов Степан Степанович у аппарата! – послышался в трубке бас управляющего завода по строительству двигателей».
– Приветствую. Чурков Иван Макарович вас беспокоит, – сказал я.
«– Добрый день, ваше высокопревосходительство! Весь внимания, – ответил Степан Степанович, уже не таким басом, но и без заискивания в голосе».
– Что у вас с двигателями для летательных аппаратов? Заказ, если точно помню, был на сто штук. Сколько сделано, какое количество отгружено? – задал я сразу несколько вопросов.
«– Изготовили сорок три двигателя, – чуть с заминкой ответил Маршов, явно сверившись с записями (ну, или мысленно подсчитал). – Пять поставили в конструкторский полигон, еще десять на завод по производству самолетов. Оставшиеся стоят у нас».
– И почему нет отгрузки? – задал я один из основных вопросов.
«– Так не принимает господин Корбин. Утверждает – брак гоним! Из десяти движков говорит, что пять рабочие, а остальные на свалку! Назад вернуть отказывается, за поставку документы не подписывает, а мы получить заработанное не можем. Поэтому сосредоточились на производстве для танков, – пояснил он».
– Докладную записку на мое имя подготовьте и в управу с вестовым отправьте. Все подробно опишите, в том числе и про финансовую составляющую, – приказал я и повесил трубку. Посмотрел на Картко и сказал: – Глеб Сидорович, управляющего и бухгалтершу задержать до выяснения всего, что тут творится. На разбирательства – сутки!
– Ваше высокопревосходительство! Помилуйте, очень срок короткий, – попытался устроить торг начальник полиции.
– Тут все на поверхности, – отмахнулся я. – За пару часов доказательной базы наберете столько, что и… – махнул рукой, мысленно прикинув, что дело легко подойдет под саботаж, а то и измену.
Не так давно издал один указ, где за особо тяжкие последствия для империи, в случае предательства, решением суда может стать расстрел. В данном же случае, прослеживается незаконное обогащение, которое привело к срыву поставок вооружения и подготовки летчиков, а все это уже угрожает безопасности. В раздражении смял между пальцев не прикуренную папиросину, бросил ту в пепельницу и не прощаясь вышел. Время вечернее, меня должен дожидаться с докладом градоначальник, а следует еще в больницу к сестре заехать. За Катерину начинаю переживать, если бы та родила, то уже сообщили. Сколько времени прошло с момента, когда у нее начались родовые схватки. Прикинул и немного успокоился, еще время есть.