– Черт возьми, сколько же одна такая фигурка может стоить? – осматривая это ювелирное изделие, задался я вопросом.
– Ваше превосходительство, – вкрадчиво начал Гондатти, – вы представляете, что за сокровища могут там скрываться, если эту фигуру использовали при игре?
Молчу, осматриваю шахматную королеву и начинаю находить незамеченные на первый взгляд микроскопические дефекты. Ей действительно играли и, скорее всего, именно в шахматы.
– Так может старейшина, который вам ее подарил, и оставил эти отметины. Или предок его, владеющий драгоценностью. Сами же говорите, что она переходила по наследству, – предположил я.
– Тогда бы дефектов было значительно больше! – не согласился со мной ученый.
– Николай Львович, но, черт возьми, как так получилось, что такую дорогую и семейную реликвию, этот, как там его… – я попытался вспомнить имя, старейшины, которого спас от смерти ученый.
– Цзурял, – подсказал Гондатти.
– Да-да, этот Цзурял решился на такой поступок и отдал вам реликвию? – спросил я.
– Это очень сложный вопрос. Старик что-то лепетал насчет того, что время настало, толи звезды, толи еще что-то, но их миссия завершена. Да и, честно говоря, он прав, поселение вымирает. Детей почти нет, большинство домов разрушено, хотя еще народу там прилично.
– И сколько же их там? – поинтересовался я.
– Порядка полутысячи, так прикинули с товарищами, но это включая стариков, которых намного больше молодежи, – ответил мой собеседник, а потом отвел взгляд в сторону и продолжил: – Старейшина собирается выводить своих людей в город, просил помочь с документами, хотя бы молодым. Со своей стороны пообещал помощь, но предупредил, что его людям, которые не знают языка, не умеют ни писать, ни читать придется тяжело.
– Этот вопрос тоже решили со мной согласовать? – понимающе улыбнулся я.
– Э-э-э, да, за карту сокровищ, если их найду, десятую часть старейшина запросил себе, точнее разделить на всех поселенцев или помочь им в большом городе найти себя.
– И вы опять дали обещание, – понятливо вздохнул я.
– Очень сложно отказать умирающему, еще сложнее, когда соблазняют и в тоже время твоя жизнь зависит от больного и его окружения, – хмыкнул Гондатти. – Но, знаете, ваше высокопревосходительство, обдумав все что произошло ни о чем не жалею. Если ценности сумеем отыскать и сохранить, то на них построю школу для аборигенов, дам им начальные навыки, выделю какой-нибудь дом и, – он пожал плечами, – слово свое сдержу.
– Понимаю вас, – покивал я, осознавая, что отказать не смогу. Не только из-за человеколюбия, хотя, приди ко мне этот старик и попроси просто так помощь, то никуда бы не делся, – хорошо, делайте, что должно. С моей стороны готов оказать посильную помощь, но на многое не рассчитывайте. Надеюсь, понимаете, время сейчас сложное, – про себя же мысль поймал: «а когда оно другое?», но вслух не озвучил. – Что конкретно хотите?
– Вот перечень, ваше высокопревосходительство, – протянул мне сложенный лист губернатор Тобольска.
– Четыре грузовых автомобиля, две тонны топлива, сто автоматов и тройной боекомплект, танк, – прочел я и споткнулся на последнем пункте. – Танк-то вам зачем?
– Для охраны, если найдем ценности, – ответил Гондатти. – Иван Макарович, вы правы, грузовики в тайге не пройдут, а новая гусеничная, – он подчеркнул голосом последнее слово, намекая, что колесные бронемашины ему не нужны, – техника, там проберется.
– Просили бы уж тогда два танка, – потер я подбородок. – Вдруг один выйдет из строя или увязнет. Как вы его вытолкаете?
– Три было бы еще лучше, – осмелел Николай Львович.
– Не наглейте, – хмыкнул я. – Почему людей не просите? Есть на кого положиться? Впрочем, о чем это говорю! Конечно, сумеете у себя в губернии найти тех, кому доверитесь. Ладно, – вздохнул я и отправился к письменному столу, – напишу приказание, чтобы предоставить в ваше распоряжение два танка с экипажем и грузовые автомашины, в том числе и удовлетворю просьбу с автоматами и боеприпасами.
– Премного благодарен, – улыбнулся Гондатти.
Пару минут писал распоряжения, заверял печатью, а губернатор Тобольска рассказывал подробности экспедиции и как они оказались в забытом богом месте. Когда уже закончил писанину и передал бумаги Николаю Львовичу, зазвенел телефон, который сегодня почему-то весь вечер молчит.
– У аппарата, – снял я трубку.
«– Иван Макарович, до тебя сложно дозвониться! – раздался в динамике голос профессора. – Твоя служанка все звонки перехватывает!»