– Хорошо, что все так сложилось и управляющего вовремя прихватили!
– Глеб Сидорович, вы говорили про еще одну плохую весть, – напомнил я Картко.
– Да, печально, но в городе появился кто-то, кто убивает дам легкого поведения. На сегодня пропавшими числится двенадцать, как бы их число не увеличивалось. По городу готовы поползти слухи и небылицы, точнее, молва уже идет, и горожане начинают бояться собственной тени. В лесу найдены два тела, женщин кто-то вывез и провел какой-то загадочный ритуал, – Картко поморщился. – Многое повидал на своем веку, но как вспомню несчастных – желудок мутит. Подробности рассказывать?
– Основное, – попросил я.
– Следов сопротивления нет, тела растерзаны, отрезаны уши, фаланги пальцев, множество ножевых ран, надрезы сухожилий, сердца отсутствуют, – проговорил начальник полиции и передернув плечами, сделал большой глоток чая.
– Неужели никаких зацепок? – озадачился я.
– Ни единой, – развел руками Картко и посмотрел на Анзора. – Хотел просить вас поспрошать среди авторитетов. С мелкой шушерой уже мои люди работают, но результата нет.
– Слышал, что проститутки пропадают, – потер подбородок Анзор, а потом прищурился: – Попытаюсь собрать о них сведения, с кем общались и как себя в последнее время вели. Да и за остальными девочками нужно приглядеть.
– Издеваетесь? – удивился Картко. – Где мы столько людей для жриц древней профессии найдем? К каждой такой даме соглядатая или топтуна не приставить! И опять-таки, проститутки пропадают разных мастей, в том числе и из второсортных кабаков!
– Глеб Сидорович, не кипятись, постараемся этот вопрос решить, – задумчиво заметил Анзор. – Как ни крути, а в этом заинтересованы все в городе. Считай, тут такой случай, что безвозмездная помощь полиции окажут от мала до велика. Отношение к душевнобольным у нас спокойное, пока те черты не перешагнут, – Мой начальник контрразведки поморщился и хищно улыбнулся.
Начальник полиции, сославшись на занятость, ушел, а я с другом остался в кабинете. Рассказал Анзору о словах Гастева и что тот организовал внешнее разведывательное отделение. Попросил не конфликтовать при проведении операций на территории врага, а потом и обрисовал проблему:
– Необходимо как-то не пустить конвои Англичан, – указал на карту.
– В этом никто не поможет, – мгновенно ответил тот. – Даже если удастся заминировать какой-то корабль, что маловероятно, то его же хрен потопишь! Где столько взрывчатки взять и как ее на борт пронести? К тому же посылать людей на верную гибель не хочу. В данном случае необходима военная операция и ничего больше. Тут уже карты в руки морякам или Гастеву, – развел он руками.
Дело говорит, понимаю, что ничего мы не сможем на море противопоставить, если только… Да, необходимы торпедоносцы, а как на грех у нас с самолетами беда. Кстати, еще и вопрос с самими торпедами открыт! На заводах в Сибири их не делают, что опять-таки мое упущение. Бомбы – хорошо, но разбомбить и потопить военный корабль не так-то просто. Так, мне немедля необходимо переговорить с моим главным конструктором. Уж кто-кто, а Василий обязан знать о всех новинках вооружения.
Мы с Анзором отправились на поиски мужа моей сестры. Тот отыскался в обществе двух дам, строящих ему глазки и недвусмысленно намекая на продолжение их знакомства. Одна так и вовсе поспешила заявить при нашем приближении, думая, что ее не услышу:
– Василий Андреевич, вы такой мужественный и статный мужчина, что у меня начинает голова кружиться! Не дадите разочароваться и проводите до дома!
Так и хотелось в слух ругнуться, а потом сказать нахалкам: «Брысь!», да этикет, черт побери, не позволяет. Вежливо раскланялся с дамами, а потом заявил:
– Своего зятя у вас забираю, обещал Катерине присмотреть за ее любимым мужем, чтобы никто не обидел, – сокрушенно покачал головой и продолжил: – Пришлось слово дать, что как только узнаю о поползновениях на честь сестры, то соперниц прилюдно выпорю!
Дамы зарделись, что таким нахалкам не свойственно. Ожидал, что обзовут хамом и наглецом, но обошлось, думаю – побоялись. А вот Василий Андреевич меня горячо поблагодарил:
– Иван Макарович, вы меня просто спасли! Это же такие хищницы – думал живым не вырвусь! Уйти просто так никак не мог, приличия, чтоб их!
– Как там Катерина? Вас к ней не пустили? – поинтересовался я.
– Какое там! – отмахнулся Терешкин. – Нянечки и сестры милосердия грудью встали и категорично заявили, что дня три могу не появляться. Господин Портейг их поддержал, мол не гоже беспокоить роженицу. Эх, а Катеньку увидеть хочется. Иван Макарович, может поможете? – с мольбой в глазах, посмотрел он на меня.