– Встретиться бы с данным господином, – задумчиво проговорил я.
– Так он в свите императрицы, – огорошил и в тоже время обрадовал меня ротмистр. – Ольга Николаевна его с собой привезла в качестве эксперта, который может вынести независимую оценку. Иван Григорьевич пытался отвертеться, но в данный момент у него в доках работы почти остановились, хотя он убеждает, что сделано чуть ли не девяносто процентов и остались мелочи. Ха! Да на них он просит почти двадцать тысяч золотом.
– И почему бы не выделить средства? – спросил я, понимая, что в худшем случае выделю деньги из казны.
Ох и ворчать господин Велеев будет. Банкир каждый рубль считает и всячески пытается урезонить мои аппетиты.
– Есть более важные задачи, – пожал плечами Ларионов. – Так что за военную технику и для чего вы решили в Санкт-Петербурге собирать?
– Торпедоносцы, – задумчиво отвечаю, пытаясь сообразить, а стоит ли этим заниматься или сделать ставку на субмарины, – самолеты, которые смогут поражать корабли противника с воздуха.
– Отличная идея! – широко улыбнулся ротмистр. – Думаю, императрица согласится, если же мое мнение спросит, то я вас поддержу. Правда, – он помолчал, – Ольга Николаевна к моим словам вряд ли прислушается, знает, что в этом вопросе не разбираюсь.
А вот тут ротмистр явно лукавит. Далеко не каждый офицер способен рассказать такие подробности про подводную лодку, да и услышав про мою задумку, он сразу ее оценил. Следовательно, знает на что способны мои самолеты. Не удивлюсь, если и наши технические характеристики для Ларионова не секрет.
– Господа! Иван Макарович, вас приглашают в гостиную, – сказала подошедшая служанка.
– Уже идем, – кивнул ей и поспешил в дом.
Сестра мне вручила Петра, наскоро прошептала какие-то инструкции по обращению с малышом. Уточнила все ли подготовил к обряду крещения, сунула в руки узелок с вещами малышей, а служанка дала корзину с бутылочками молока и какими-то тряпками, а потом… Налил себе еще грамм двадцать коньяка и зябко передернул плечами, вспоминая весь ужас, который пришлось пережить.
В церковь к отцу Даниилу мы отправились на трех автомобилях. Императрица разместилась вместе со мной, держа притихшую Нику. Василий Петрович едет медленно и осторожно, словно везет по разбитой дороге мины на боевом взводе. Что не так-то далеко от истины. Не успели мы и двадцати метров проехать, как мой племянник решил проснуться и закатить истерику. Никогда не видел, чтобы новорожденный так орал! Соску он брать отказался, молоко из бутылочки тоже.
– Ваше высокопревосходительство, – обратилась ко мне Ольга Николаевна, сдерживая улыбку, – боюсь вас обидеть, но, если верить запаху, то Петенька изволил сходить в туалет.
– Да? Так считаете? – для чего-то переспросил я, хотя аромат из пеленок не оставляет сомнений в ее словах.
Черт возьми! Кто же решил, что во время крещения младенцев, мамаше с папашей не следует присутствовать при обряде? Им видите ли дома полагается дожидаться! Хорошо хоть на улице жара, с горем пополам, с подсказками Ольги Николаевны, переодел я малыша, предварительно попу ему вытерев, благо полотенец нам надавали с запасом.
– Иван Макарович, а крестики вы приобрести для своих крестников не желаете? – указала мне рукой императрица на церковную лавку, когда мы в храм вошли.
– Так уже купил, – ответил я и достал из кармана красивые нательные крестики.
– Они что, золотые? Вы их у ювелира купили или заказывали? – нахмурилась Ольга. – Надеюсь успели освятить? Но как крестильные кресты они не подойдут.
– Здравствуйте, дети мои, – с широкой улыбкой подошел к нам отец Даниил. – Иван Макарович, ваша спутница совершенно права, эти крестики можно носить, но для обряда они не подойдут.
– Как скажите, – кивнул я и направился в сторону церковной лавки, та всего-то в пяти шагах.
Купил крестики, веревочки к ним и еще свечи, о которых вспомнил в последний момент. Н-да, крестный из меня получается плохой, ничего, подарками и игрушками свою вину искуплю.
Сам процесс крещения вспоминается плохо, действовал по указке отца Даниила и под руководством Ольги. Одно радует, племянник с племянницей, как в церковь попали, так сразу примолкли и ни разу не всплакнули, чего не скажешь об обратном пути. Петька, решил, что теперь можно повозмущаться и орал «белугой» всю дорогу. А вот Ника у крестной мамы вела себя молодцом, так ни разу и не зарыдала. Правда, когда девочку отдавали родительнице, то истерику все же закатила, очень ей понравилось на руках императрицы. Еще бы! Та с ней ласково говорила, баюкала и к груди прижимала, я бы тоже заистерил. В общем, устал так, что легче отстоять в операционной десять часов, чем еще раз на такой шаг пойти. Конечно, это все от моей дремучей неграмотности в вопросе крещения, но, черт возьми, руки-то до сих пор от напряжения подрагивают. Очень я боялся крестника уронить или сделать малышу больно. Застолье по случаю крестин вышло какое-то скомканное, чувствовалось, что императрица устала, как бы ни старалась не показывать этого. Впрочем, тут нечему удивляться, Ольга Николаевна только с поезда, речи на перроне, крещение, тут любой без сил останется. Мои воспоминания прервал телефонный звонок.