Если Лада его не бросит, то все будет в порядке, он со всем справится, но если она не сможет принять его? Что от него вообще останется? И зачем он только решился на эту инициацию? Для того чтобы спасти людей? Но они же сами его и уничтожат, когда поймут, что он другой. Кто вообще сказал, что они все достойны жизни? Черт! Он мысленно выругался, когда его снова потащило куда-то наверх. Ночь понемногу уходила, темнота становилась серой, в ней уже можно было рассмотреть контуры домов, люди спокойно спали, нечисть уходила под землю, оставив на поверхности недоеденные мертвые тела. Начинался новый день.
— Ты почти не дышишь, — Лада встревожено подняла голову, ее голос дернул его вниз. — Что с тобой?
— Со мной все хорошо, — Крот приподнялся и осторожно положил голову девушки себе на грудь, чтобы освободить затекшую руку. Он ожидал того, что она онемеет, а потом ее начнет покалывать острыми противными иголочками, когда кровь начнет проникать в капилляры, но этого почему-то не произошло. Рука как рука, только немного тяжелая, он несколько раз сжал ее в кулак, и все неприятные ощущения прошли. — А как ты меня ощущаешь?
— Хорошо, — Лада коснулась губами его щеки. — Ты теплый, у тебя та же приятная для меня энергия, и ты по-прежнему меня любишь, так что все нормально.
— Спасибо, — Вадим погладил ее по голове. — А то я уже многое передумал. Не представляю свою жизнь без тебя, и в то же время понимаю, что тебе нужен нормальный мужик, чтобы детей от него рожать.
— А ты уже не способен на это?
— Я вообще ничего не знаю, лежу и думаю, какого черта согласился на эту инициацию? — Вадим вздохнул. — Ты же видишь, что со мной происходит?
— Не вижу, а чувствую, — поправила его девушка. — И мои внутренние ощущения говорят о том, что ты по-прежнему человек и мой возлюбленный.
— Это хорошо.
— О чем шепчетесь, голубки? — спросил проснувшийся Волк. — Чего не спите?
— Я не могу заснуть, — признался Вадим. — Ломает меня, как после похмелья, все внутри дрожит как натянутая струна, и кажется мне, что я превращаюсь во что-то странное. Неприятное чувство.
— Я тебя понимаю, — Воислав зевнул. — Когда меня Ворон инициировал, я испытывал тоже самое. Думаешь легко себя ощущать не совсем человеком? К тому же, я был еще мальчишкой и даже не представлял, как к этому относиться. Еще вчера у тебя были друзья, ты ходил в школу, играл во дворе, заигрывал с девушками, и вдруг раз и чужой всем. Как жить? Хорошо еще, что у меня отец и дед были оборотнями, было легче привыкнуть к тому, что ты иной.
— Наверное, — мрачно согласился Крот. — Только у меня изменения глубже чем у тебя.
— И что? — хмыкнул Слава. — Думаешь, я сейчас начну тебя утешать? Так хрен тебе! Это не меня сейчас девушка обнимает, а тебя, да еще и непростая, а ведунья, многое видящая, знающая и понимающая! Не буду я тебе сопли вытирать, есть кому, а вот мне некому. И вообще ты везунчик!
— С чего взял? — Вадим приподнялся, и положил голову Лады себе на колени, правда, не забыв при этом ее поцеловать. Кожа у нее на щеке была нежной, приятной и пахла она хорошо. — Да моя жизнь вообще прекратилась в кошмар! За мной гоняются наги и их отродье, твой наставник Харон хочет меня то убить, то продать. Война вот в городе из-за меня началась. И что хорошего?
— А ты не понимаешь?! — спросил Волк. — Тебя любят, это раз! У тебя есть друзья, готовые за тебя пойти на смерть — это два! Это я сейчас даже не о себе говорю, а о той нечисти, которую ты возле себя собрал.
— Не думаю, что они на это готовы, — не согласился с ним Крот. — Нечисть она и есть нечисть, у нее свои мысли и понятия, она делает то, что считает нужным.
— Нет, это не так, — вступила в разговор девушка. — Я разговаривала с Машей и Прошкой, они тебя представляют не как человека, а как своего рода знамение, и готовы защищать ценой свой жизни. Ради тебя они покинули свои охотничьи угодья, а для них это жестокое испытание, они словно покинули родину. Причем, я уже тебе говорила, что у них коллективное мышление, а значит и решение было принято даже не ими, а всем кланом — это дорогого стоит.
— Понял, напарник? — Воислав встал, разминая затекшие руки и ноги. — И чего хнычешь? Да, ты изменился, стал другим, но мы тебя принимаем как нашего друга, и никто тебя не отталкивает.