Вадим постоял пару минут, раздумывая над тем, стоит ли ему туда лезть: вполне возможно, что он спуститься и на кого-нибудь нарвется и его сожрут, а с другой стороны он дал слово, что доставит тело Волка к нему в кузницу, в его секретную комнату.
Не просто же так Воислав ему об этом говорил, наверняка можно его оживить, он же говорил, что даже если оторвут голову, то шанс все равно есть, главное, сложить все части вместе. Слава же оборотень, а их убить трудно, если судить по народным сказаниям и мифам. Впрочем, там нигде не говорится о том, сколько может пробыть тело в мертвом состоянии, возможно чем больше пройдет времени с момента смерти, тем меньше шансов на оживление. Он вздохнул. А что делать?
Придется лезть, все равно иного прохода нет, и надо поторапливаться.
Крот вздохнул и полез в дыру, отчетливо понимая, что делает очередную глупость, но остановиться не мог — слово дал. Скоро ход сузился настолько, что он пополз на четвереньках, толкая перед собой тело Волка, которое цеплялось за все, что встречалось в проходе: за куски арматуры, ветки, камни. Его скорость замедлилась, кроме того, мешал меч за спиной, разгрузка, но больше всего то, что руками он ощущал мертвое тело.
У каждого нормального человека труп вызывает инстинктивное отвращение; его безвольность, холодная кожа, потерянная гибкость членов заставляет что-то внутри нас брезгливо кривиться и морщиться даже в том случае, если этот человек был близок нам при жизни. Откуда-то мы знаем, что человека внутри мертвого тела уже нет, он ушел, а то, что осталось, лишь тлен и смерть в чистом виде.
Именно поэтому люди стремятся как можно быстрее избавиться от мертвого тела. Сейчас Вадиму приходилось себя уговаривать, что Волк не умер, а просто спит или находится в коме. Впрочем, этому имелись кое-какие подтверждения. Конечно, дыхания не было, но иногда ему казалось, что он слышит стук сердца, нечасто, может быть один удар в минуту, но оно билось. Хотя возможно, он это себе придумал.
Наконец, ход закончился, и он вывалился в очередной туннель, сначала сбросив туда тело Волка, которое с очень неприятным треском стукнулось головой о бетон, отчего у него внутри мерзко похолодело. Если разобьет Славе голову, то тот может не ожить, без мозга никто не живет, не зря он так о своей голове беспокоился.
Он спрыгнул вниз, поднял Воислава и потрогал череп: повезло, вроде целый, потом сел на бетонный пол и тихо заплакал, уже не пытаясь сдерживать свои эмоции. Итак в его жизни не все хорошо, да еще Волк умер, и он тащится с его телом неизвестно куда — может, даже в логово нагов, а других вариантов нет. И вообще кто сказал, что человек выбирает судьбу? Это она его выбирает и загоняет в такое непроходимое и вонючее дерьмо, что он потом бесконечно долго из него выбирается, а кто-то сверху на это смотрит и наслаждается. Обязательно есть тот, кто смотрит сверху, иначе все теряет смысл, иначе не было бы так мерзко в этом мире.
Он пошарил по карманам Воислава, нашел фляжку со спиртов и выпил всего один глоток, но его хватило, чтобы чуточку поднять настроение.
Вадим стащил уже ненужный безнадежно испорченный ядом костюм химзащиты со Славы и заметил, что дымящаяся рана на груди стала меньше, по краям появился валик из молодой кожи. Это его порадовало: похоже, какая-то регенерация в теле Волка происходила, а значит, он не был окончательно и бесповоротно мертв: в трупе новые клетки не растут. От этой простой в общем-то мысли ему стало легче, он положил фляжку обратно Воиславу в карман.
Вокруг лежала плотная бархатистая тьма, в которой вязли все звуки. Глаза не видели ничего. Если бы он был обычным человеком, то наверное, сошел бы с ума от страха и безнадежности.
Крот закрыл глаза и перешел на свое новое зрение: сейчас он находился на третьем уровне, вниз уходило не меньше пяти, вверх два и именно через них требовалось найти путь на поверхность. Прохода наверх Вадим пока не видел: дальше ста метров для него все сливалось в серой мешанине, а сфокусировать, увеличить, лучше рассмотреть его не мог — что-то мешало.
Он взвалил тело на плечо и потащился дальше, с каждым шагом уходя от завода, от Бориса с его командой, от машины Волка и возможной помощи. Это было плохо, но другого пути просто не имелось.
У него не было ни фонаря, ни нормальной одежды, ни респиратора — ничего из того, что нужно тому, кто спускается в подземелье. Было лишь новое зрение, которое позволяло что-то разглядеть впереди и не спотыкаться через каждый шаг, наталкиваясь на всевозможные предметы, которых хватало в подземелье. Главное, что ему не хватало, так это карты, которая позволила бы наметить маршрут на поверхность. Тяжело идти неведомо куда.