— Ну ты даешь, парень! — ошарашено пробормотал Вадим. — Такого я еще не видел.
— Даешь… — проверещал анчутка. — Идем…
— Идем.
Вадим взвалил на спину тяжелое тело Волка и пошатнулся от тяжести, чтобы не упасть, пришлось ухватиться за дверь, бесенок уже исчез в темноте. Крот вздохнул, поправил тело и морщась от боли в мышцах, зашагал за Прошкой.
За дверью оказалось какое-то огромное помещение больше всего это походившее на рабочее помещение водоканала: повсюду змеились трубы, от маленького диаметра до полуметра, уходя куда-то за массивные стены. Когда он перебрался по металлическим, гремящим под ногами мосткам на другую сторону помещения, открыл деревянную дверь и увидел своим новым зрением широкую бетонную лестницу, поднимающуюся на пятиэтажную высоту. Идти по ней бесенку было непросто, поэтому он снова вскарабкался ему на плечи, и Вадим пошел вверх, кусая губы от напряжения и обливаясь потом.
Закончилась лестница у следующей двери, которая тоже оказалась закрыта, на этот раз на обычный врезной замок. Этот, по крайней мере, Крот знал, как открывать, он подобрал стальную проволочку, соорудил из нее отмычку и после пятиминутного копания открыл ее. Дверь заскрипела, отрываясь, он шагнул вперед и оказался на обычной городской улице.
Темное небо низко висело над городом, зацепившись своим лохматым брюхом за многоэтажки — ни одной звезды, ни ветерка, из этой серости вниз летел крупный снег, который тут же таял на асфальте. Было довольно тепло, где-то около нуля. Над городом властвовал вечер. Машины неслись по улицам, было их немного, не больше чем в ночное время, и ничто не напоминало о том, что рядом идет война.
Впрочем, объяснение могло быть самым простым, вероятнее всего власти пока ввели только карантин в учебных заведениях, и вряд ли еще действовал комендантский час. Вадим опустил тело Волка на асфальт и тяжело вздохнул, ощутив, что в нем практически не осталось сил, и даже камешек уже не помогал, а еще требовалось как-то добраться до кузницы Воислава. Только как?
Мужик, который тащит на спине второго, наверняка привлечет к себе внимания, а идти Волк не мог. За то время что он его тащил, лучше ему не стало, ни одна рана не затянулась, кости не встали на место, по какой-то неизвестной ему причине у него больше не работал механизм восстановления. Может быть потому что у организма просто не осталось энергии, Слава же использовал какой-то мощный наркотик, чтобы сражаться, возможно, теперь он не давал зарастить раны. А может быть он уже мертв, причем окончательно и бесповоротно, и он мучился, страдал, таща на себе труп…
Конечно, можно было еще раз использовать свой оберег, но у него внутри, как только он об этом начинал думать, просыпалось стойкое нежелание.
Вадим положил Славу у дерева, прямо на грязный мокрый снег, чтобы тот был не так заметен, и критическим взглядом осмотрел себя. Выглядел он, конечно, не совсем прилично для города: камуфляж в грязи и пыли, порван в нескольких местах, и пропитался засохшей кровью, лицо и руки явно тоже не блистают чистотой. За спиной меч, на поясе стилет.
Любой таксист, если увидит, не остановится. Что делать? Крот подошел к краю тротуара, вглядываясь в поток машин, но тот неожиданно на его глазах начал редеть, а когда он прекратился совсем, из-за поворота вылетело три бронетранспортера, ревя и чадя моторами.
Вадим сделал шаг назад, чтобы спрятаться за деревом, но ему это не удалось.
— Стоять! — его ослепил прожектор, послышался звук резкого торможения и чей-то командный голос рявкнул по мощному динамику. — Эй, мужик в камуфляже! Руки за голову, на колени! Стреляем на поражение!
В подтверждение слов башня БТРа повернулась и уставилась на него черным дулом пушки.
Вадим поднял руки и опустился на мокрый асфальт, а Прошка метнулся к ближайшему сугробу и там затих. БТР остановился в паре шагов от него, и из его теплого нутра выскочили солдаты с автоматами. Прожектор по-прежнему держал его в луче, слепя глаза. Вслед за солдатами из бронированной машины не спеша выбрался старший лейтенант с погонами внутренних войск в разгрузке и с коротким спецназовским автоматом в руках.
— Кто таков? — спросил офицер, выглядевший до неприличия молодым, явно только что из училища. — Куда направляемся? Предъявляем, гражданин, документы.