— Понравилась…
— Останешься? — он погладил его по жесткой шерстке. — Или пойдешь со мной?
— Останешься…
— Тогда слушайся Машу, — он поднял его, на мгновение прижал к груди, чувствуя что-то странное внутри, он словно расставался со своими любимыми детьми. — Она девочка неглупая.
— Неглупая…
— Ну, — он пошел к двери. — Совет вам да любовь.
Лада, которая ждала его в коридоре, прыснула со смеху.
— Это же нечисть, а не люди, ты чего с ними так разговариваешь?
— Не знаю, — он с удовольствием обнял ее, ощутив через халат ее теплое тело. — Для меня они даже более разумны, чем люди. Умнее точно, глупостей разных не говорят, и вообще лишнего не болтают, если что скажут, то все по делу.
— Но совет да любовь, — она снова засмеялась, удобно устроившись в его объятиях. — Смешно же.
— Ну должен же я был как-то их приободрить, — улыбнулся Крот. — А что нужно было сказать? Что-нибудь вроде — плодитесь и размножайтесь?
— Дурачок ты, — девушка поцеловала его, вывернулась из его рук и подала ему меч и стилет. — Осторожнее там. Кстати, ты почему телефон отключил?
— У меня, кажется, в очередной раз проблемы с властью нарисовались, — признался Вадим. — Пришлось вырубить, чтобы не отследили.
— А что случилось?
— Да ничего особенного, — Крот поморщился. — Харон по-прежнему ко мне неровно дышит, хотел меня нечисти скормить в надежде на то, что те людей в покое оставят. Мол, возьмите виновника ваших бед, а нас оставьте в покое. Даже колдуна специально откуда-то вызвал, чтобы тот нагов вызвал.
— И что ответила нечисть? — девушка посмотрела ему в глаза, в ее взгляде появилось что-то суровое, и Вадим понял, что она и на самом деле к нему не равнодушна. Если что-то с ним случится, она обязательно разберется с обидчиком. — Приняла предложение?
— В общем, приняла, — ухмыльнулся Крот. — Ответили, что меня заберут с удовольствием, но людей в покое не оставят…
— Не нравится мне все это, — Лада встревожено посмотрела ему в глаза. — Я же твое будущее почти не вижу, скрыто оно от меня, поэтому беспокоюсь. Не нравится мне отношение к тебе Харона, хоть я его понимаю — есть в тебе что-то, что заставляет этот мир меняться.
— Это понятно, только мне то что делать?
— Выживать, несмотря ни на что, — она снова поцеловала его, на этот раз нежно, прощаясь. — Помни, ты мне обещал.
— Я живу ради тебя, — признался он. — Правда. Ты мне даешь силы, если бы тебя не было, я бы давно сдался. С тобой я себя чувствую неуязвимым, просто не верится, что со мной может что-то произойти после того, как в моей жизни появилась ты.
— Если честно, — улыбнулась девушка. — У меня такие же ощущения. Говорят же, что влюбленные бессмертны.
— Я пошел.
Вадим вышел за дверь, спустился по лестнице. Его велосипед никто не тронул, он так и лежал в углу под лестницей. Крот тихо выкатил его на улицу и остановился. Город лежал в непривычной тьме, даже звезд не было видно. Фонари по-прежнему не горели. Власти словно хотели помочь нечисти, тем свет не нужен, они и в темноте хорошо видели, это люди слепнут во мраке. Но логику военных и раньше было трудно понять, она у них особая, армейская. А еще было непривычно тихо: обычно до утра по городу носились машины. А сейчас тишина — ни музыки, ни голосов, ни моторов. Мертвый город.
Он зябко передернул плечами от неприятного предчувствия и нажал на педали. Ехать было скользко, на поворотах заносило, да и под колесами не видно было ничего, а новое зрение для езды не очень-то подходило, с ним можно было различить только стены, арки дворов, а мелкие предметы не заметишь. Он даже пару раз упал и после этого долго чертыхался, так как каждый раз попадал в лужи, покрытые тонким ледком, который конечно же пробивал своим телом.
В общем, езда по городу оказалась делом неприятным и опасным, да только никакой альтернативы ей не было. Ехать было далеко до промышленного района, по его расчетам часа полтора. Велосипед штука сложная, тем более ранней весной, когда асфальт покрыт льдом, и сугробы еще не исчезли. По дворам ехать было не столь приятно как по улицам, но основные магистрали оказались перекрыты танками и БТРами, а попадаться солдатам на глаза не хотелось: еще откроют огонь, ночью у всех от страха глаза велики. Итак, он периодически слышал выстрелы из пушек и пулеметов с разных концов города, а в кого стреляют военные, было неизвестно — то ли действительно, нечисть полезла то ли стреляют по всем теням, чтоб не так страшно было. И его подстрелят, если увидят, и будут правы — комендантский час.