Во второй половине 1919 года Клемансо пытался перехватить у англичан инициативу в Восточном вопросе, воспользовавшись своим председательством на продолжавшейся Мирной конференции. Это выразилось в изменении его отношения к греческой экспедиции в Малую Азию, в идее направить французские войска на Кавказ через Киликию, а также в ожесточенной антианглийской кампании во французской прессе вокруг сирийского вопроса. Достигнув своей первоначальной цели — свободы рук в Сирии и Киликии, Франция не только заметно изменила свое отношение к греческому присутствию в Малой Азии, но и начала (пусть неофициально) проявлять интерес к набирающему силу турецкому национальному движению. Одним словом, Франция искала точку опоры в побежденной Османской империи. Эта тенденция серьезно обеспокоила англичан, которые, образно говоря, переиграли Клемансо, сначала мастерски использовав в своих целях комиссию Кинга — Крейна (по сравнению с ее отчетом любые английские предложения казались большой уступкой французам), а затем использовав свой уход из Киликии как ловушку для них. Таким образом, Великобритания сохранила «стратегическую инициативу» в ближневосточных делах.
С точки зрения практического решения ближневосточных проблем весь 1919 год прошел практически бесплодно. За это время не было написано ни одного параграфа будущего мирного договора с Турцией, несмотря на обилие предлагавшихся вариантов и проектов. Значение этого периода в другом. В 1919 году определилось место ближневосточных проблем в общем комплексе вопросов, связанных с формированием новой системы международных отношений, а также среди приоритетов внешней политики Великобритании и Франции.
Восточный вопрос как дипломатическая проблема, казалось бы, был отчасти оттеснен в это время на второй план. Великие державы дожидались решения Америки по предложенным ей мандатам, используя это время для укрепления своих позиций в Османской империи, а также занимаясь другими важными международными проблемами — определением границ между государствами Центральной и Южной Европы и борьбой с революционным движением. Именно на 1919 год пришлась наивысшая точка революционного подъема в Европе, что при наложении на общее состояние послевоенной разрухи и многочисленные этнические конфликты, связанные с неопределенностью новых границ (в Македонии, в Верхней Силезии, в Тешене, в Галиции и т. п.), создавало картину всеобщего «европейского хаоса». 1919 год стал решающим этапом гражданской войны в России. На фоне всего этого национальное движение в Турции еще не казалось руководителям стран Антанты проблемой первостепенной важности. Летом 1919 года оно только начинало привлекать к себе внимание, вначале, правда, как партизанская война против греков. Вместе с тем, еще не выявились основные факторы, ставшие главной причиной англо-французских противоречий в послеверсальский период. Еще не встал во всей своей остроте репарационный вопрос. Борьба с революцией требовала общих усилий союзников. Одним словом, преобладали факторы, способствовавшие скорее англо-французскому сотрудничеству, а не углублению разногласий между двумя державами. Однако уже в это время обе державы-победительницы предпринимают определенные шаги к укреплению своих позиций на будущее.
Если ситуация в Анатолии пока еще мало беспокоила Париж и Лондон (хотя французы к концу года начали присматриваться к Кемалю как к возможному партнеру), то сирийский вопрос в 1919 году, безусловно, занимал первое место среди всех ближневосточных проблем. К началу мирной конференции англичане испытывали большое искушение или вовсе выдворить французов из страны, или свести их присутствие к минимуму, ограничив некоторыми прибрежными территориями. Мысль о необходимости избавиться от соглашения Сайкса — Пико рефреном звучала в британских дипломатических документах. Вскоре, однако, выяснилось, что французы не намерены так легко сдавать своих позиций, пусть даже основанных лишь на «клочке бумаги». Тогда англичане сосредоточились на территориальном вопросе, поскольку действительно ключевое значение для них имела проблема транспортировки мосульской нефти к Средиземному морю. Комиссия Кинга-Крейна была использована ими как средство давления на французскую сторону. Большие надежды возлагались также на «посредничество» между арабами и французами. Но жесткая позиция эмира Фейсала, вообще не желавшего иметь дело с Парижем, а также французов, считавших эмира британским агентом, потребовали четкого выбора, который был сделан в пользу Франции.