— Например, императора?
— Может быть. — В его глазах мелькнули знакомые искорки, й Токико отчасти утешилась: значит, старый плут не растерял еще своего обаяния.
— Кто знает, — лукаво сказала она, — когда я вернусь во дворец своего отца и снова обрету молодость, может, мне будет недоставать этой боли в суставах.
Лицо Киёмори вдруг снова посерело от ярости, как солнце, сокрытое тучей.
— Вернешься? Уж не хочешь ли ты бросить нас так скоро?
— Скоро? Благой Амида, нет, конечно! Пройдут годы, прежде чем я решусь. А что? Уж не хочешь ли ты сказать, что будешь скучать по мне?
Киёмори отвернулся, рассеянно глядя сквозь сёдзи. Когда он заговорил снова, его голос зазвучал глухим бормотанием.
— Ты переписываешь сутры? Токико моргнула от неожиданности.
— Да, как и пристало монахине. Поначалу это навевало на меня скуку, а теперь я так успокаиваюсь. Хотя чего мне жаловаться… я ведь даже не знаю, есть ли у меня душа, как у вас, смертных. Во всяком случае, это не повредит. Я говорю себе, что делаю так ради детей.
— Детей… — эхом отозвался Киёмори, по-прежнему не глядя на нее.
— Они — наше благословение, правда? Сигэмори так возмужал…
Веер у Киёмори в руках треснул надвое.
— Хай! — прорычал он. — «Возмужал» не то слово. «Так вот оно что».
— Ты сердит на него.
Киёмори обернулся к ней. Во взгляде его было столько ненависти, что Токико едва узнала мужа.
— Что ты с ним сделала, ведьма? Ответила она не сразу.
— Ничего. Только давала советы.
— Ты его извратила! Ты обучила его колдовству! Настроила против меня!
— Неправда!
— Мне доложили, что вчера ночью Сигэмори тайно отправлял ко двору донесение, где просил назначить его хранителем Трех сокровищ на время ремонта дворца!
«Как же я забыла, — подумала Токико, — что Киёмори все еще держит шпионов в правящих кругах, да и сам неглуп».
— Сигэмори вправе об этом просить. Он действительный глава Тайра и названый брат императора.
Киёмори бросился на жену и тряхнул за плечи.
— Думаешь, я дурак? — крикнул он ей в лицо. — Сигэмори хочет заполучить Кусанаги, вот что!
— Тс-с! Умоляю, говори тише! Слуги могут услышать!
— И пусть слышат! Пусть все узнают, какая у меня двуличная семейка! Что, Царь-Дракон заключил новую сделку? Только на этот раз с моим сыном!
Токико старалась дышать как можно ровнее.
— Это правда, я снова говорила с отцом. Оракулы сказали ему, что меч все еще может и должен быть передан кем-то из Тайра. На твою помощь, как я вижу, рассчитывать не приходится. Так почему не положиться на Сигэмори?
Киёмори наотмашь ударил ее по лицу.
— Предательница! Как наш внук, будущий император, сможет править без священного меча?
Токико втянула кровь из разбитой губы.
— Выслушай меня. Мы узнали, что у Кусанаги имеется двойник — копия, сделанная в давние времена. Ее хранили в святилище Исэ. Никто и знать не будет, что во дворце окажется поддельный Кусанаги.
— Поддельный?! — взревел Киёмори. — Просто чудно! А если моему внуку понадобится его колдовство, чтобы заставить людей падать ниц и повелевать ветрами, ты велишь ему довольствоваться подделкой?
Прибежавшие служанки замахали руками:
— Господин, уймитесь! Посмотрите, что вы наделали. Нельзя так обращаться с монахинями!
За спиной побежал шепот:
— Значит, верно говорят — Киёмори лишился рассудка!
— Отныне это не твоя забота, — сказала ему Токико. — Теперь и ты, и я носим серые одежды монахов, принеся один обет. Ты заявил, что отказываешься от всего мирского, и должен это сделать!
— Жене не пристало так говорить с мужем.
— Я старая монахиня и говорю, что мне угодно!
— Ты всегда говорила, что тебе угодно, — возразил Киёмори, отстраняясь, — и монашеское облачение здесь ни при чем. Я должен увидеться с Сигэмори.
— Оставь его!
— Придержи язык, жена. С тобой я уже разобрался.
Когда он вышел, слуги помогли Токико сесть и стали прикладывать к губе шелковые платочки. Токико отмахнулась, сказав:
— Бегите за ним, отвлеките как-нибудь! Предупредите Сигэмори!
Челядь поспешила исполнять ее приказание.
Тем временем Мунэмори улучил минуту для уединенной беседы со старшим братом.
— Правда, хорошо снова вот так встретиться? — начал он. — Теперь нам с тобой нечасто удается поговорить.
Сигэмори нетерпеливо вертел в пальцах кисть. Ему явно предстояло много чиновничьей работы, а Мунэмори, сам того не замечая, его отвлекал.
— Верно, мы отдалились друг от друга. Что поделать — веления долга часто лишают радостей единения.