8 июля 335 года от Разделения, воскресенье
Верхний город, клиника Святой Марии
Лабораторный корпус клиники Святой Марии насчитывал одиннадцать надземных этажей — для защиты от излучения Сола фасад здания был цельным, без окон, внутри здания на каждый этаж вёл отдельный лифт. Лаборатория на последнем, одиннадцатом этаже была вотчиной доктора Шварца. Многие сотрудники приходили пораньше, чтобы заняться исследованиями. Помимо того, что они здорово поднимали уровень лечения, это хорошо оплачивалось и позволяло продвинуться по карьерной лестнице.
Клэр Биркин шагнула в лифт с номером одиннадцать за полтора часа до второй трети, приложила к считывателю ладонь, потом карточку. На одиннадцатом этаже створки раздвинулись, выпустив доктора в шлюз, а оттуда, после ещё одной проверки — в длинный коридор. Постоянный штат одиннадцатой лаборатории состоял из пяти сотрудников, ещё двадцать семь приходили сюда время от времени. Биркин приветливо улыбнулась хирургу Поземскому, тот помахал рукой в ответ и скрылся в хранилище образцов. Клэр встала перед дверью с номером 1113, внешняя дверь раздвинулась, запуская врача в небольшую приёмную, в которой никого не было, а потом открылась и вторая, ведущая в личный кабинет главного врача.
— Отлично, ты как раз вовремя, — Лео Шварц сидел в глубоком кресле, с надвинутой на глаза полусферой, и двигал пальцами по сенсорным панелям возле висков. — Как дела у нашего друга Паулу?
— В эту пятницу я его не видела, но в прошлый раз никаких признаков поражения нервной системы пока не было, — Клэр уселась на край стола, закинула ногу на ногу. — Он нам не слишком доверяет. Точнее, вообще не доверяет.
— Ну ещё бы, ты ведь сначала переспала с ним, а потом пыталась убить.
— По твоему приказу, — парировала Биркин.
— Ну, во-первых, мы не знали, что именно он добрался первым до нашего груза, а во-вторых, это всё затея Хельги, — Лео снял полусферу, поднялся, — в нашей семье она кровожадная и злопамятная, а я добрый и всепрощающий. Идём.
Дверь за спиной Шварца открылась в большую комнату со светящимися стенами и потолком. В комнате стоял цилиндр, заполненный зеленоватой жидкостью, внутри угадывались контуры ребёнка. От цилиндра уходила труба, соединяющая его с набором из четырёх чёрных кубиков.
— Образец шесть, предпоследний, — Шварц постучал ногтем по пластиковой колбе. — Маркус, как ты знаешь, сделал семь. Четыре эмбриона пока так и остаются в ампулах, пятая, Мона, сейчас у Паулу. Как она?
— Процесс стабилизации почти завершён, — Клэр разглядывала графики на экране, помечая нужные показатели. — Ещё несколько месяцев, и будет практически обычным человеком, никакого риска самоуничтожения и отторжения импланта, стабильная ДНК. Новые подавители намного лучше старых, и легко очищаются, смотри, даже перерывы можно не делать, несколько месяцев в растворе — и всё. Останется только договориться с властями, и будем лечить магов одного за другим.
— Они — больше не маги, — поправил её Лео. — Небольшие способности, которые никогда не разовьются, если верить исследованиям Маркуса и тем данным, которые мы получаем. Сначала вырастим оставшиеся образцы, надо подобрать для них семьи, и возьмём несколько детей из приюта, тех, кого только туда привезли.
— Какого приюта?
— Хейвен теперь принадлежит больнице, Совет попечителей договорился со Службой контроля, с понедельника наш сотрудник сместит там прежнего директора. У нас теперь два комплекта подавителей, составь график, просмотри, кого из детей можно изъять незаметно, и начнём со следующего месяца.
— Хорошо, будет сделано. Образец номер семь, — напомнила Клэр, — у Маркуса о нём ничего не сказано. Как думаешь, он чем-то отличается? И вообще, он существует?
— Если он есть, то наверняка отличается, — Лео помрачнел. — Маркус не просто так его прятал, значит, сделал что-то революционное. Он был очень скрытен, не хотел говорить заранее, пока не получит результат, а потом погиб. Остались только комплект подавителей и отрывочные данные экспериментов, которые нам удалось достать.
— Украсть, — поправила его Клэр. — У собственной дочери. Причём два раза.
— Ирина пытается изменить технологию, но пока только усовершенствовала. Зато наша цель — она благородная, никаких самосожжений, изломанных судеб и блокираторов, несчастных семей и прочего дерьма — это именно то, что хотят люди. Им надоело вздрагивать при виде браслета на чьей-то руке.
— Конечно, — Биркин кивнула. — А что с остальными?
— Будем искать тех, кто наиболее перспективен, — Шварц улыбнулся ей в ответ, под потолком появился глобус Сегунды, он медленно вращался, в разных местах, не только на Параизу, мерцали оранжевые искорки. — Почти сорок тысяч эсперов, все они зарегистрированы, и стоят на учёте в Службе контроля, их блокираторы подают сигнал.