Поцелуй был долгий, даже откровенный. На щеках Эстеллы вспыхнул румянец, когда она осознала, что весь кабак на них смотрит. Лицо у Табиты вытянулось.
— Данте, ты спятил, тут же толпа народа! — возмутилась Эстелла, обретя способность дышать.
— Ну и что? Ты же моя жена.
— Пока ещё не жена.
— Так скоро будешь. По-твоему, зачем мы сюда приехали?
— Чтобы нас не нашли мои родственники.
— Не только. Ты познакомишься с моей семьёй, и у нас будет свадьба.
— Свадьба? Но... но... так быстро?
— Свадьба... свадьба... траля-ля... — пропел Данте и рассмеялся, чмокая Эстеллу в носик. — А чего нам ждать? Мы же это уже обсуждали.
— Но... ты хочешь жениться тайком?
— Почему тайком? Я же познакомился с твоими родственниками, теперь ты познакомишься с моими, и мы сыграем свадьбу. И больше никогда не расстанемся. Понимаешь? Брак — это навсегда. Мы поженимся и поставим всех перед фактом, и больше никто не сможет искать тебе женихов: ни старых, ни молодых.
— Да, а ты прав...
Эстелла, вообразив физиономии своих родственников, позлорадствовала. Так им и надо! Они не захотели её понять, вот пусть расплачиваются. А мама вообще убийца, и она, Эстелла, не станет подчиняться никому, кроме своего Данте.
Они миновали кабачок, и Данте напоследок смерил Табиту саркастическим взглядом. На конопатой рожице читался шок. Табита, с ненавистью изучив Эстеллу, вконец выпала в осадок — новая избранница Данте была божественно хороша.
Влюблённые двинулись дальше. Проезжали мимо маленьких домиков с огородиками, с играющими прямо на земле детьми, с женщинами в тюрбанах, стирающими белье в деревянных корытах. На заборах висели шкуры. Данте, кивая некоторым людям, перебрасывался с ними парой фраз. Всюду бегали цыплята, гуси, поросята, овечки. Эстелла их считала. Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать...
Вдруг раздались свист и хлопки. Эстелла и Данте спешились, попав в толпу народа. Внутри большого загона какой-то гаучо пытался обуздать дикую лошадь. Ни седла, ни стремян под ним не было. Эстеллу разобрало любопытство. Она уже видела, как Данте ловил Жемчужину, и то не так близко. Толпа заулюлюкала, когда гаучо, сжимая коленями бока лошади, обхватил её руками за круп. Гнедая встала на дыбы, но всадник удержался. Раздались аплодисменты.
— Данте, давненько тебя с нами не было, — к ним подошёл долговязый метис. Пожал Данте руку.
— Да, Гвидо, я перебрался в город, а сейчас приехал по делу.
— Я смотрю, с тобой всё отлично, — Гвидо оглядел Данте с головы до ног. — Прямо цветёшь. А о тебе тут куча слухов ползает. Эти сдвинутые на молитвах, — Гвидо покрутил пальцем у виска, — клянутся, что ты продал душу дьяволу, а Табита всему посёлку растрезвонила, будто ты в Жёлтом доме. Я то, конечно, не поверил. Знаешь ли, месть ревнивой женщины...
Данте приложил палец к губам, взглядом указывая на Эстеллу. Ему стало стыдно за свои прошлые похождения. Что если Эстелла узнает, с какого сорта женщинами он имел дело? Но та слушала разговор Данте с Гвидо в пол-уха, не понимая смысла слов, — её гораздо больше интересовало обуздание лошади.
— Гвидо, знакомься, это моя невеста, — сказал Данте. — Эсте, это Гвидо, мой приятель. Он тоже гаучо. Эсте!
— А? — Эстелла, вздрогнув, повернула голову. — Прости, я засмотрелась. Здравствуйте, я Эстелла! — она смело подала Гвидо руку. — А вы индеец? Никогда не видела настоящих индейцев!
Тот рассмеялся.
— Я метис. Моя мать индианка, отец португалец, когда-то его предки приехали в Лиму, а потом сюда и тут и обосновались. Так значит, невеста? Ну ты быстрый, Данте! Только недавно утверждал, что у тебя нет невесты, и вот на тебе! — Гвидо приосанился. — Где ж это ты её подцепил? Какая красотка! Настоящая дама!
— Она и есть дама. И у нас будет свадьба.
— Неужто такая же, как у Клема? Тогда уж лучше не женись! После того, как Клем женился, мы уж забыли, как он выглядит. Жёнка-то богомольная поди никуда не пускает, — Гвидо захохотал. Стоявшие рядом мужчины тоже.
Тем временем, гнедая была обуздана. Гаучо проехался по кругу, благодарственно склоняя голову. Снял шляпу, явив взорам копну каштановых кудрей.
— Это девушка? — ахнула Эстелла.
— Ещё какая! — вместо Данте ответил Гвидо. — Данте, походу дама-то твоя не в курсе, какие у нас девушки бывают. Она натура утончённая, сразу видать. А у нас тут, что девка, что мужик — всё одно. Они не хуже нас умеют ездить верхом. Её зовут Джованна, все кличут Джо. Она с пяти лет в седле, как настоящий парень, и не отличишь.
Эстелла во все глаза пялилась на молодую пайсану. Та, спрыгнув с лошади, раскланялась публике и перемахнула через забор. Одета она была по-мужски: в сапогах, рубахе, штанах и с кинжалом за поясом.
— Пойду-ка я домой, — сказала она хрипловатым баском. — А то Тинчо с работы привалит, а на кухне — мышь сдохла, — задымив папиросой, Джо вразвалочку удалилась.
— Она даже ходит как мужчина, — пробормотала Эстелла, а про себя подумала: вдруг эта Джо тоже, как и Сантана, любит женщин? При столь мужских замашках это было бы неудивительно.
— А муж её всё равно любит! — сообщил Гвидо, скаля редкие зубы.
— Муж? У неё есть муж?
— И муж, и ребёнок, и мозги в башке — всё есть.
Эстелла пожала плечами. Правда, мужчины странные существа. И кого это угораздило жениться на такой мужланке?
Данте обнял любимую.
— Друзья, внимание! Я хочу сделать объявление! — выкрикнул он. Вся толпа — человек тридцать повернули головы. — Знакомьтесь: моя невеста Эстелла. На днях у нас будет свадьба! Я всех приглашаю!
Раздались вопли, свист и хлопки. Эстелла и опомниться не успела, как Данте, подхватив её за талию, усадил на Жемчужину, сам вскочил на Алмаза, и они проехались по кругу.
— Надо ж, какую красоту себе отхватил!
— Завидная невеста! Я тоже такую хочу!
— Пригласил, теперь не отвертишься! Мы все припрёмся на свадьбу!
В глубине души Данте побаивался, что эти дикие, косматые, бородатые и кое-как одетые люди Эстеллу напугают. И удивился, что ведёт она себя спокойно и даже улыбается. Девушка помахала приятелям Данте ручкой на прощание — она не замечала ничего плохого, будучи в восторге.
— Эсте, они тебя не напугали? — поинтересовался Данте, когда они снова двинулись в путь.
— Ну что ты! Такие весёлые люди! Мне нравится тут, Данте! Очень. Мне кажется, эта та жизнь, о которой я мечтала! Ты думаешь, я могла бы научиться ездить верхом так же, как та женщина, которая обуздала лошадь?
— Ммм... могла бы, думаю. Если хочешь, я тебя научу разным трюкам и научу кидать лассо.
— Да, хочу, хочу, хочу! — Эстелла вела себя как маленькая девочка.
— Договорились. Но только в седле. Не хочу, чтобы ты свернула шею. Джо ездит на лошади с детства, а ты только села, так что без глупостей!
Эстелла, хохоча, стащила с себя шляпу — тёмные локоны заструились вдоль спины.
— А я красивая с распущенными волосами?
— Ты всегда красивая. Я обожаю тебя любой, но с такой причёской ты выглядишь более... ммм... более свободной. Тебе идёт.
— Они ведь тоже так ходят. Ну что я, как белая ворона? — хихикнула Эстелла, указывая на простоволосую женщину, что шла мимо. — На меня и так все смотрят. Они вон какие все загорелые!
— Мы с тобой два сапога пара. Я, сколько бы не сидел под солнцем, так хоть бы чуточку загорел. Чёрта-с два! Оно меня не берёт. Может, это с магией связано, не знаю.
— А я никогда и не загорала. Для женщины в высшем обществе неприлично иметь смуглую кожу. Хотя, по-моему, это красиво, но у нас так не принято. Мы вечно в самую жару ходим с зонтиками и в перчатках, да ещё и в шаль закутываемся, чтобы шея не сгорела.
Они миновали ещё несколько домиков, и Эстелла заметила, что Данте как-то погрустнел. Когда они проезжали мимо дома, на ограде которого висели сапоги, а по дворику гуляли индюшки, Данте закусил губы.
— Данте, что-то не так?
— Нет, всё так.
— Ты странный.
— Нет, я обычный, не обращай внимания.
— А куда мы едем?
— К моему брату Клементе. После того, как он женился, он живёт отдельно от родителей. Думаю, мы остановимся у него на пару дней.
— О, ты так много о нём рассказывал! Я давно хочу с ним познакомиться! — обрадовалась Эстелла.