— Ну можно я ещё посплю? Капельку... — захныкала Эстелла. — Ты всю ночь не давал мне спать...
— Спи, солнце мое, — Данте на секунду зарылся лицом в волосы Эстеллы, рьяно подался вверх (он был уже одет) и вышел из комнаты. Сладко зевнув, девушка подтянула ноги к груди и с улыбкой снова вырубилась.
Едва ступив на узенькую деревянную лесенку, Данте услышал внизу голоса. Пия гремела тарелками, накрывая стол в гостиной (отдельной столовой в доме не было). Анхель Лозано, её отец, качаясь в кресле-качалке, прятался за газетой — видны были только его ноги в широченных штанах из поскони [1] и стоптанных домашних башмаках, из коих вылезали пальцы. Клементе, сидя на полу, чинил табуретку.
— Нет, это неслыханно! — возмущалась Пия громко. — Притащить в дом чужих людей и заселить их в одну комнату, не посоветовавшись со мной! Бог тебя накажет за такую подлянку!
— Ну, во-первых, это не чужие люди, а мой брат с невестой, и, во-вторых, это мой дом. Я купил его на свои деньги и буду приглашать сюда, кого захочу.
— А я твоя жена!
— Эту тему мы уже обсуждали вчера. Когда ты станешь полноценной женой, тогда и поговорим о твоих правах. А пока ты — предмет интерьера, — Клементе с опаской взглянул на Анхеля, но тот ничего не слышал, увлечённый газетой.
— Они спали в одной комнате, в одной постели! Какой позор, Господи, спаси нас грешных! — истерила Пия.
— И что? У нас нет другой гостевой комнаты, не мог же я поселить их под лестницей.
— Но они не женаты!
— Они скоро поженятся.
— Это приличный дом! — Пия аж вся побагровела от натуги. — Мужчина и женщина не должны спать в одной комнате! Твой брат — Дьявол, это всем известно. Как ты мог впустить Дьявола в наш дом? Ты забыл, что он устроил у нас на свадьбе?
— На свадьбе ему стало плохо, только и всего, — лицо Клема не выражало ничего. — И не мудрено. Ты со своими молитвами и поклонением каждому святому затянула венчание до полутора часов.
— Мало того, что он сам исчадие, так ещё и приволок в дом грязную девку и кувыркается с ней у нас под носом! О, я прекрасно слышала, как они хихикали ночью. А ещё я видела, как он ходит голый по комнате. Гадость!
— Откуда ты это видела, можно узнать?
— А я в окно подсматривала.
— Вот как? А разве подсматривать — это не грех? — съехидничал Клементе.
— Должна же я знать, что делается в моём доме. Он ходил по комнате голый, совсем голый! Срамота! А она спала в кровати тоже голая. О, я всё видела, и Бог тоже видел этот разврат!
— Бог рядом с тобой стоял, когда ты в окно шпионила?
— Не богохульствуй! Они купаются во грехе, да ещё и приволокли эту жуткую тварь с крыльями.
— Янгус — птица, а не тварь с крыльями.
— Ненавижу птиц! Ты поселил в доме Дьявола и проститутку, и...
— Минуточку! — Данте спустился по лестнице. — Вы, сеньора, можете говорить и думать обо мне, как угодно. Я привык, что про меня болтают за спиной, но Эстеллу оскорблять не смейте! — выдавил он сквозь зубы.
— Та-ак, спокойно! — Клем поднялся с пола.
— Ничем я не оскорбила вашу девку! — сообщила Пия. — Я у себя дома, а вы в гостях. Вы привели проститутку в мой дом.
Данте сжал кулаки.
— Если бы ты не была женщиной, ты бы сейчас получила по физиономии! Не смей называть Эстеллу проституткой! Она порядочная, намного порядочней, чем ты, хоть ты и строишь из себя святую, живодёрка! — не сдержался Данте.
— Данте, перестань! — одёрнул Клем.
— Все женщины, которые спят с мужчинами, по умолчанию грязные проститутки! — наигранно декламировала Пия. — И Господь это знает! Он вас всех покарает! Когда вы окажитесь в адском котле, я буду смотреть на вас с небес и прибавлять огонь побольше, чтоб вам было хуже. Дьявол и проститутка — отличная парочка!
— Я сейчас её убью... — пробормотал Данте. — Просто возьму и убью...
Клементе заметил, что от его головы уже начал подниматься лёгкий дымок.
— Данте, я хотел тебе кое-что показать, — ухватил он нерадивого братца в охапку, — пойдём, — Клементе подтолкнул Данте к соседней комнате, но тот не сдвинулся с места.
— Нет, не волнуйся, Клем, я передумал и не буду её убивать, — чёртики ненависти мелькнули в глазах Данте. — Но я хочу рассказать тебе одну занимательную историю. Помнишь, Клем, за два дня до твоей свадьбы у нас умерла Гроза, собака, а потом заболела Янгус? — Данте с удовлетворением отметил, что Пия побледнела. — И я вот всё думал, что же за хворь такая приключилась с нашими животными? И пришёл к выводу, что их отравили.
Клементе почесал голову.
— Неужели? Но почему ты вспомнил об этом сейчас?
— А потому. Сеньора, — обратился Данте к Пии, — или, может, мне величать вас Святой Девой? — глаза его превратились в две ледышки. — Клем вернул вам кулон, который вы потеряли в доме наших родителей, когда насыпали отраву нашим животным?
Пия выронила поднос с пирожками — те рассыпались по полу. Анхель зашуршал газетой, вынырнув, наконец, из-за неё.
— Молодой человек, я вам не позволю так обращаться с моей дочерью, — сказал он. — Вы не у себя дома.
— Данте, что ты говоришь? — судя по выражению лица Клементе, недоверие в его душе боролось с ужасом. — Нет, она, конечно, не подарок, но чтобы... Нет, быть не может!
А Данте трясло от приступа неконтролируемого гнева. Эта мерзкая убийца, прикидывающаяся святошей, оскорбляет его Эстеллу!
— Ну что, богомолка, отрицать будешь? А может, это твой бог или падре тебе посоветовали отравить моих животных, а? — Данте заглянул Пии в глаза. Та не отвела взгляд. Лицо её стало жёстким.
— Собака сдохла, потому что такова её судьба, — ответила Пия. — Она жертва обстоятельств. Я же должна была на ком-то испробовать, как действует отрава. А эта ваша птица — посланница ада, я хотела её уничтожить, но раз уж не вышло тогда, я попробую ещё. Со мной Бог, и он мне поможет победить любое зло на этой земле! — выудив из-за пазухи медный крест размером с ладонь, Пия потрясла им у Данте перед носом. — Видишь, вот это — добро, а всё остальное — зло. И я его искореню, чего бы мне это не стояло.
Наступила гробовая тишина. Анхель и Клементе были в шоке. Данте переводил злобный взгляд с лица Пии на крест в её руках, и багряная дымка поплыла у него перед глазами. Ещё миг, и он перестал владеть собой: Пия вскрикнула, когда Данте, сорвав крест с её шеи, бросил его на пол.
— Мы больше ни секунды не останемся в этом доме! — выкрикнул Данте, кидаясь к лестнице. — Мы уходим!
— Но, Данте...
— Пусть уходит! — Пия ликовала. — Он оскорбил Бога, а значит и меня. Забирай свою подстилку и вон отсюда!
— Сука! — не остался в долгу Данте, скрываясь в дверях второго этажа.
Опупевший Клементе уставился на Пию, которая, ползая по полу, размахивала крестом.
— Дочка, — сказал Анхель, — конечно, он поступил дурно, что бросил крест на пол, но и ты вела себя плохо. Это брат твоего мужа и девочка эта — его будущая жена.
— У них свадьба через пару дней, — тихо добавил Клементе. — А ты обозвала её проституткой, но она порядочная девушка.
— Порядочная не спит с Дьяволом! — заявила Пия, совершая крестные знамения вокруг себя.
— Ты давай-ка мне лучше объясни, — повысил голос Клем, — что значит, что это якобы ты отравила Грозу и Янгус? Это что за номер?
— Не собираюсь я тебе докладывать о своих делах! — отрезала Пия.
— Но, дочка, неужели правда, что ты убила собаку?
— Я же сказала, — скрепя зубами выдавила Пия, — я её не убивала! Она жертва обстоятельств. Я лишь проверила на ней действие отравы. Я не виновата, что та оказалась сильной. Только не понимаю, почему сдохла собака и не сдохла птица. Она точно посланница Сатаны, раз даже отрава её не берёт!
— Дочка, как же так можно? Я не думал, что ты на такое способна, — Анхель покачал головой.
— Не могу поверить! На каком же чудовище я женился?! И ты ещё смеешь бога упоминать? Убийца! Больная фанатичка! — Клементе орал так, что люстра, приделанная к потолку двумя медными цепями, ходила ходуном. — Значит так, я, как твой муж и хозяин этого дома, тебя наказываю! Немедленно иди к себе в комнату и не смей оттуда выходить! Поняла?