— Здравствуйте, — смело сказала Эстелла. — Я Эстелла. Если вы говорили обо мне, то это я и есть, та самая безбожница. И это я помогла принарядиться Пии. И не вижу в этом ничего дурного. Она красивая девушка и имеет право выглядеть, как сочтёт нужным.
Каролина, сложив губы в ниточку, уколола Эстеллу взглядом.
— Она замужняя женщина, к вашему сведению. И она должна выглядеть, как подобает замужней женщине, будущей матери и истинной христианке. А вы ещё не успели войти в нашу семью, как уже распространяете разврат.
— Каролина, прекрати! — встрял Гаспар. — Мы рады познакомиться с избранницей Данте, — он улыбнулся.
— Говори за себя! — кудахтала Каролина.
— Я тоже рада с вами познакомиться, — Эстелла сделала вид, что не услышала последнюю фразу Каролины, и сама пожала Гаспару руку.
Каролина сверлила девушку глазами, неприязненно кривя лицо при виде её смелого (по меркам этих мест) декольте и распущенных пышных волос.
Данте не произнёс ни слова — поздоровался с родителями лишь кивком, но напоминал разъярённого коршуна, готового вцепиться во врага.
Пия, что чувствовала себя в новом облике разряженным пингвином, подала на стол. На ужин были пирожки-эмпанадас, асадо, салат из бобов и овощной паштет. После того, как еда была расставлена, молодая хозяйка тоже села за стол. Каролина приподняла брови.
— Сколько можно повторять? — шикнула она на невестку. — Хозяйка не должна садиться за стол, пока гости не поедят!
— Нет, секундочку! — вмешалась Эстелла. — Пия такой же член семьи, как и остальные. Она тут не прислуга, а хозяйка дома. И она должна ужинать с нами. А наложить еду каждый себе может сам. Как говорит мой отчим — руки не отвалятся.
— Мало того, что вы распущенная, так ещё и невоспитанная, — не утихала Каролина. — Не смейте меня учить, как мне обращаться с собственной невесткой!
— Но я тоже стану вашей невесткой, — ответила Эстелла спокойно. — Не хотелось бы, чтобы вы меня шпыняли также, как Пию. Да у вас и не получится. Я могу дать отпор, сеньора, — Эстелла натянуто улыбнулась.
— Не волнуйся, милая, пусть только попробует, — изрёк, наконец, Данте, исподлобья зыркнув на Каролину. — Я никому не позволю гнобить мою женщину! Кстати, кто ещё не в курсе, свадьба у нас завтра.
— Вот как? — обрадовался Клем, за обе скулы уплетая паштет. — За это надо выпить! Пия, у нас есть женевер?
— Есть, сейчас принесу, — и Пия ушла на кухню.
— Еретичка невоспитанная, ад по ней плачет! — заявила ей вслед Каролина. — Как не стыдно вставать из-за стола, не спросив разрешения? К тому же вырядилась, как кукла. Если бы я знала, что она такая, никогда бы не позволила жениться на ней моему единственному сыну, — последние слова Каролина подчеркнула, при этом взглянув на Данте. Тот опустил глаза.
Привыкнув к ежедневным разборкам в доме родителей, к хамству Хорхелины, к наглости Мисолины и жестокости мамы, которые тоже могли сказать в лицо что попало, Эстелла не обижалась на Каролину, мысленно представляя: она находится в некой защитной сфере и обидные фразы пролетают мимо неё. Но когда Каролина уколола Данте, девушке стало больно. Она кожей почувствовала, что ему плохо, хоть он и молчал, гипнотизируя взглядом бобы на тарелке.
— Мама, хватит! — сказал Клементе громко. — Вы хотите испортить вечер?
— А ты не затыкай мне рот! — разозлилась мама. — Ты не занимаешься воспитанием жены, она у тебя от рук совсем отбилась, да ещё тут её с пути истинного сбивают.
— Кстати, а где сеньор Анхель? — полюбопытствовала Эстелла, силясь перевести разговор в более позитивное русло. — Он вроде собирался ужинать с нами.
— О, он очень извинялся, но он ушёл по срочному делу, — Клем развёл руками. — Кажется, у быков началась эпидемия. Мрут один за другим и никто не поймёт от чего.
Вернулась Пия, принеся с собой бутылку женевера. Молча разлила его по стаканам.
— А что вина у нас нет? — спросил Данте. — Вообще-то Эстелла не привыкла к таким напиткам...
Каролина закатила глаза.
— О, любимый, ничего страшного! Я попробую, — ответила Эстелла.
— Хочу пожелать вам большого счастья! — провозгласил Гаспар, поднимая стакан. — Дети, живите в любви и мире. Никогда не ссорьтесь и не упрекайте друг друга ни в чём. Это убивает любовь на корню.
Мужчины выпили. Пия едва прикоснулась к содержимому стакана и тотчас заела его маслиной. Эстелла, понюхав напиток, осторожно сделала глоток. Тут же горло обожгло огнём, будто она съела зажжённый факел, и Эстелла судорожно открыла рот.
— Я же сказал, ты непривычная к таким напиткам, — Данте налил ей воды. — Заешь чем-нибудь.
Положив в рот кусочек мяса, Эстелла немного отдышалась, хотя в глазах стояли слёзы и в горле по-прежнему щипало.
— Дорогая, а ты почему не выпила? Не хочешь поздравить молодоженов? — осведомился Гаспар, заметив, что Каролина сидит с каменным лицом, не пьёт и не ест.
— Не вижу повода для поздравлений, — сказала она мрачно. — Очевидно, кто есть эта женщина. Она развращает всё, к чему прикасается. Не понимаю, что я вообще делаю в этом рассаднике греха.
Бамс! Данте ударил рукой по блюду с пирожками. Оно поднялось над столом, зависло в воздухе. Все застыли. Блюдо покрутилось, перевернулось, и пирожки разлетелись по столу.
— А я не понимаю, что здесь делаем я и моя жена! — по-змеиному зашипел Данте.
— Данте успокойся, — Эстелла схватила его под локоть.
— И не подумаю! Всё, хватит! Я долго терпел, но всему есть предел! Завтра мы с Эсте женимся, и вы больше никогда, слышите, никогда нас не увидите!
— И не надейся, что мы придём на твою свадьбу, — сказала Каролина жёстко. — Я не намерена участвовать в этом богопротивном мероприятии.
— А я вас туда и не приглашаю! — крикнул Данте вставая. — Эсте, пойдём отсюда.
— Но, Данте, это ведь твоя семья!
— Ладно, как хочешь. Когда тебе надоест участвовать в этой комедии, поднимайся в спальню. А я ни секунды больше тут не останусь! — и он бросился прочь.
Ужин продолжался. Пия подала десерт — вишни и яблоки в вине, но их ели только Гаспар и Клементе. Эстелле кусок в горло не лез, хотя она старалась до победного сохранить спокойствие. Каролина по-прежнему не притрагивалась к еде.
— Мама, пофему фы нифефо не ефите? — спросил Клем с набитым ртом.
— Потому что готовить твоя жена не умеет. В рот это взять нельзя. Не понимаю, как ты до сих пор не умер с голоду. Вон исхудал совсем, сразу видно, что она тебя не кормит.
Пия покраснела и опустила голову, вилкой выковыривая сердцевину из яблока.
— А по-моему очень вкусно! — сказала Эстелла. — Я, кстати, хочу научиться готовить что-нибудь интересное для Данте. Пия, ведь ты меня научишь?
Пия молча кивнула.
— Вы ещё и готовить не умеете? — Каролина сделала брезгливое лицо. — Какой ужас! И из какого же притона он вас вытащил? Впрочем, вы два сапога пара. Вырастили изверга на свою голову, змею на груди пригрели. Он никого не уважает! Я говорила тебе, Гаспар, не надо брать в дом чужого ребёнка. Но это всё моя доброта и моя жалость, да твои уговоры. Я не смогла настоять на своём. Результат на лицо. Мало того, что он бесноватый, распущенный и неблагодарный, так теперь он решил опозорить нас всех окончательно, породнившись неизвестно с кем! Но Бог всё равно накажет его, вот увидите! Я буду молиться за это!
— Боже, я больше не могу! — Эстелла поднялась из-за стола. — Я хотела по-хорошему, хотела познакомиться с вами, как с будущей свекровью. И я ведь думала, что Данте преувеличивает, когда говорит о вас. Но теперь вижу, что он абсолютно и во всём прав. Вы бессердечная! Вы не имеете права говорить о боге, потому что бог — он в душе, а не в иконах и не на языке. Истинно верующий человек не кичится своей верой и не выставляет её напоказ. Он просто верит. А вы показушной набожностью прикрываете свою жестокость. Вы сами взяли Данте в свою семью, а теперь унижаете его, подчёркивая, что он вам не родной. Это ужасно! — и Эстелла ушла.
— Вот мерзость, — фыркнула Каролина. — Впрочем, он нашёл девку себе под стать.
— Мама, хватит! Я уже устал от вас! — рыкнул Клементе. — Вы испортили весь ужин. Вы довели Данте до ручки и оскорбили эту девушку.