Эстебан только плечами пожал, оставшись при своём мнении.
— А почему Эстелла его рисует, да ещё в таком количестве? — не унимался Ламберто.
— Ну, он вроде бы ей нравился. Она хотела выйти замуж за этого мальчика, а не за Маурисио, но потом выяснилось, что тот обычный пастух. Да и его обвинили в колдовстве и в убийстве. Он и церковь поджёг, представляете? Так что теперь я даже рад, что всё так вышло. Маурисио Рейес — прекрасный человек, уверен, Эстелла будет с ним счастлива.
В гостиной раздались шаги, и Берта просунула сквозь дверь свой нос. Презрительным взглядом смерив Ламберто, она поманила Эстебана рукой:
— Эстебан, дорогой, не могли бы вы пойти со мной?
— Что-то случилось, мама?
— Нет, просто мне нужна помощь. Не могли бы вы передвинуть горшок с кактусом? Он так разросся, что я его сама не подниму. А Альфредо повёз вашу супругу по магазинам. Похоже, Хорхелина решила обновить весь свой гардероб.
Фыркнув, Эстебан поднялся и пошёл вслед за Бертой. Ламберто разглядывал портрет дедушки, сравнивая его с портретом Данте, и курил сигару.
Из оцепенения его вывел шум в гостиной. С ощущением, что в дом ворвалось стадо бешеных слонов, Ламберто выглянул из кабинета.
В гостиной собралось всё семейство: Роксана, Арсиеро, Эстебан, Лусиано, Берта, Мисолина, служанки — Урсула и Либертад, и новоиспеченный член семьи — Маурисио Рейес. А также трое незнакомых Ламберто персон: горбоносый мужчина с седыми бакенбардами; симпатичная девушка со слегка крупным ртом и высокая русоволосая дама, похожая на птичку — Норберто, Сантана и Амарилис. Не было здесь только Хорхелины — она до сей поры скупала магазины.
На Амарилис Ламберто задержал взгляд. Ничего в ней нет особенного, не красавица, но что-то-таки заставило сердце мужчины ёкнуть.
— Что случилось? — удивился он, переводя взгляд с Амарилис на остальных. — У нас пожар?
— Хуже! — вопила Роксана срывающимся голосом. — Эта дура! Этот позорный нарост на добром имени нашей семьи опять сбежала! Я думала, что всё закончилось, а она опять за своё! Сил уже нет!
— Закрой рот, гадюка, не смей обзывать мою внучку! — рявкнула не менее взвинченная Берта.
— Ничего не понимаю, — сказал Ламберто. — Кто сбежал-то?
— Моя жена, — ответил Маурисио. Он был весь красный, точно индюк, которого сварили заживо к кипятке. — Как это может быть? Мы только вчера поженились! Кого вы мне подсунули в жены? — ополчился он на Роксану и Арсиеро.
Тон Маурисио Ламберто не понравился. Вчера жених произвёл на него впечатление спокойного, уравновешенного человека, холодного и здравомыслящего. Но исчезновение Эстеллы изменило поведение Маурисио в корне. Он истерил и едва ли ногами не топал, бегая по гостиной туда-сюда.
— Маурисио, успокойтесь, — Арсиеро взял его под локоть.
— Вы сами к ней сватались, — сообщила Роксана ядовито. — Теперь не жалуйтесь.
— Но я не знал, что ваша дочь способна удрать из дома.
— О, да! Моя сестрица ещё та потаскушка, — пискнула Мисолина, за что тут же получила оплеуху от матери.
— Если мне не вернут мою жену сию минуту, я пойду в жандармерию! — орал Маурисио. — Где моя жена, говорите немедленно, куда она пошла?
— Маркиз, возьмите себя в руки, — вмешался Эстебан. — Если б мы знали, где она... А вообще с чего все взяли, что Эстелла сбежала? Может, она вышла прогуляться?
— Я проснулся, а её нет, — процедил сквозь зубы Маурисио. — Я обыскал весь дом, позвал служанку, вон ту, — он ткнул пальцем в Урсулу. — Она посмотрела эстеллины чемоданы и сказала, что части вещей не хватает. Моя жена ушла с вещами! Это вы понимаете? Так и знайте, если она сбежала с другим, я их обоих из-под земли достану и убью! Я не собираюсь носить рога! Я вам не страус!!!
— Новый вид страуса — страус-рогач, — не удержалась Берта.
Маурисио смерил её злобным взглядом.
— Семейка обманщиков! Они ещё и потешаются надо мной! — прохрипел он.
— Ну зачем же вы так, успокойтесь, дорогой зять, — уговаривал Арсиеро.
— Не собираюсь я успокаиваться! Мало того, что вы мне подложили порченный товар, так я ещё и посмешищем теперь могу стать для всего города.
— Что вы имеете ввиду? — вздёрнула нос Роксана.
— А то! Вы думаете, Маурисио Рейес совсем дурак? Ваша дочь испорченная, она была не девственница. Я ей вчера об этом не сказал, потому что хотел проучить позже, но не успел — она взяла и удрала. Я не позволю делать из меня идиота! — и Маурисио застучал ногами по полу.
Арсиеро и Эстебан переглянулись и, подхватив его под локти, силком увели в кабинет.
Роксана яростно обмахивалась веером так, что локоны её ходили ходуном. Берта была задумчива. Либертад улыбалась себе под нос. На лицах Урсулы, Сантаны, Лусиано и Норберто читалось возмущение. Мисолина ухмылялась, и только Амарилис выглядела безмятежно. Пока её супруг и племянница обмусоливали произошедшее, она, прогуливаясь по гостиной, бросила взгляд на Ламберто. Тот стоял в стороне, так и не понимая, что же ему делать.
Ламберто был убежден: он не может принять чью-либо сторону, не зная, что сподвигло Эстеллу сбежать. Смутно подозревал: дело в том мальчике с портрета. Наверное, она сильно его любила. Но это были лишь его догадки, и Ламберто предпочитал молчать о них.
Амарилис долго рассматривала погружённого в свои мысли маркиза. Вскоре он почувствовал её взгляд и поднял глаза. Улыбаясь, Амарилис подошла к нему.
— Вы брат Роксаны, не так ли? — лукаво склонила она голову к плечу.
— Да, я маркиз Ламберто Фонтанарес де Арнау.
— А я Амарилис де Пенья Брага, лучшая подруга Роксаны, ваше Сиятельство.
— Ой, давайте без сиятельств, — отмахнулся Ламберто. — Я так устал их слушать целыми днями, что уже начинаю забывать своё имя. Зовите меня просто Ламберто.
— Как вам угодно. Мне кажется, Ламберто, или вы чувствуете себя не в своей тарелке на этих семейных разборках?
— Как вам угодно. Мне кажется, Ламберто, или вы чувствуете себя не в своей тарелке на этих семейных разборках?
— Ох, вы правы, Амарилис! Хоть я и дядя Эстеллы, но я гость в этом доме, и, по правде сказать, мне сейчас хочется отсюда сбежать. Я чувствую себя так, будто подглядываю в замочную скважину.
Амарилис громко расхохоталась.
— Знаете, Ламберто, мне кажется, мы с вами поладим. В данной ситуации я чувствую то же самое. Я и моя семья здесь случайные гости. Вчера бал закончился поздно и Роксана любезно пригласила нас остаться до утра. Если б я знала, что сегодня мы будем свидетелями такой пикантной семейной сцены, я предпочла бы вчера уехать домой, даже под страхом, что на наш экипаж нападут разбойники.
— Это ваши муж и дочь? — простодушно спросил маркиз, указывая на Сантану и Норберто.
— Муж и племянница. У меня нет своих детей. Бог не дал, — Амарилис повела плечиком. — А Сантана осталась сиротой, бедняжка. Мой брат и его жена умерли, и я забрала её к себе. Не могла же я бросить девчонку на произвол судьбы.
— Да вы сама доброта, Амарилис!
— А-ха-ха-ха! Вы мне льстите. Я всего лишь выполнила священный долг тётушки. Кажется, мой муж меня зовёт. Позвольте откланяться.
— Надеюсь, мы ещё встретимся, Амарилис?
— Но, Ламберто, разве вы не уедите обратно в Буэнос-Айрес?
— Уеду, но не сразу. У меня ещё дела в этом городе, так что я задержусь,— Ламберто приосанился.
— Тогда буду рада новой встречи.
Амарилис вернулась к своему семейству, а Ламберто ещё долго её разглядывал. Не то, чтобы она заинтересовала его как сексуальный объект, скорее, он захотел с ней подружиться. Это было ещё более удивительно, ибо Ламберто имел привычку тащить в постель всё, что двигалось, и никогда не водил дружбу ни с одной женщиной.
====== Глава 47. Крайняя степень отчаяния ======
Эстелла оставила чемоданы в таверне, что прилепилась на углу Бульвара Путешественников, уговорив хозяина приглядеть за ними, и пошла на улицу Святой Мерседес, за которой начинался городской мост. Она хотела побродить по знакомым местам, попрощаться с ними прежде, чем покинуть Ферре де Кастильо навсегда. Когда-то она, милая девчушка двенадцати лет от роду, бегала по этой улице на свидания с Данте. Их первые свидания, их местечко у реки, где они сидели, болтая ногами в воде и рассказывая друг другу всё. Она клала голову ему на плечо и забывала о бедах. Словно, кроме них двоих, в мире никого не существовало. Как же ей было хорошо! И почему её счастье продлилось так недолго?