====== Глава 10. Ни дня без приключений ======
Однако, по возвращении в гостиницу Данте продолжал угрюмо молчать и кукситься.
— Ну что с тобой, мой хороший? Что тебя мучает, расскажи своей Эсте? — подлизывалась Эстелла, теребя его то за волосы, то за уши.
— Ничего. Иногда Клем меня бесит. Он горой за свою мамашу и всё делает, как она велит. А я её никогда не прощу, пусть она горит в аду! — выплюнул он.
— Ну не надо так, Данте!
— А как? — он лихо встряхнул головой. — Они меня предали! Сначала пригрели, а потом выкинули, как собаку. Не прощу и всё! Не прощу! Я злопамятный. И мне не нравится, что ты любезничала с этой Лус. Эсте, она проститутка, она тебе не ровня. Я не хочу, чтобы ты с ней общалась.
— Я знаю, кто она, милый. Но я не привыкла хамить людям.
— По-твоему я хам? — у Данте глаза чуть не выскочили.
— Нет, ты не хам. Просто ты очень взрывной. И ты нетерпим к людям и их недостаткам. А это неправильно.
— Ненавижу людей! Ненавижу их всех! — в сердцах бросил Данте.
Эстелла обняла его за талию, положив голову к нему на спину.
— Между прочим, Лус спасла мне жизнь, — сказала она.
— То есть?
— Ну, это было в тот день, после казни. Я попала в монастырь. А привела меня туда Лус. Если бы не она, я бы так и осталась лежать под дождём, потому что у меня не было сил куда-то идти. И я наверняка бы схватила пневмонию и умерла бы. Но Лус меня нашла, привела в монастырь и там меня выходили. Я была в жутком состоянии, я же тебе рассказывала, мой милый.
— Угу, но ты мне не говорила, что это была она.
— Вот, а теперь говорю. Она мне рассказала свою историю, а я тогда даже пожалеть её толком не смогла, мне так плохо было.
— Пожалеть? Её? Эсте, она же шлюха! — брезгливо фыркнул Данте.
— Ты презираешь таких женщин?
— Сейчас как никогда.
— Почему?
— Потому что когда я полюбил тебя, я увидел существенную разницу между такими, как ты, и такими, как она.
— А между нами есть разница, ну, кроме того, что она выросла в другой семье и попала в плохую среду? — удивилась Эстелла.
— О, разница огромная, моя девочка! Это сложно объяснить, но для меня это очевидно. Ты и она — как роза и поганка.
— Но я тебе всё равно расскажу её историю и, может, ты изменишь своё мнение, — голосок Эстеллы звучал лукаво. — У тебя ведь доброе сердце, я знаю, как бы ты не прикидывался. Ты теперь даже Пию защищаешь, хотя терпеть её не мог.
— Я не защищаю Пию, плевать я на неё хотел, — не согласился Данте. — Я ещё не забыл и не забуду, как она убивала моих животных. Но мне не нравится, как ведёт себя Клем. Если бы на месте Пии была любая другая, да та же Лус, я бы сказал всё то же самое. Какая бы она не была, а она человек и ничем не обязана Клему. Только она сама вправе распоряжаться своим телом и своей жизнью.
— Но я всё равно расскажу, — Эстелла развернула Данте к себе лицом. — Мне вообще многое надо тебе рассказать. Например, о Маурисио. Нет, не делай такое лицо! Мы должны поговорить об этом, потому что это важно. И ещё о том письме, что ты мне написал.
— О каком письме?
— В котором ты пишешь, что мы должны расстаться.
— Но я такого не писал!
— Как это не писал? Я его получила и почерк был твой.
— Но я не помню... Нет, как твоё письмо я читал, я помню, а что было дальше... дальше я очнулся у реки... там была овечка... такая хорошенькая, и я её обнимал... а потом... потом всё исчезло и я увидел Алмаза и Клема... — Данте уткнулся головой Эстелле в плечо. Она успокоительно взяла его за руки.
— Какие у тебя пальцы красивые, — Эстелла внимательно разглядывала изящные пальцы своего любимого. И невольно ей вспомнились прикосновения Маурисио. Пальцы у того были жёсткие, толстоватые и не шли ни в какое сравнение с ласковыми пальцами Данте. — Миленький, иди ко мне. Расскажи мне всё по порядку.
— Нет, я не хочу, я ничего не помню... Я не хочу быть плохим... — бормотал Данте, сжимая виски руками.
— Ну кто тебе сказал, что ты плохой? Ты очень, очень хороший. Мне ли это не знать? — уговаривала Эстелла.
— Никто не говорил, я сам знаю. Я очень плохой, я злой, я сумасшедший и меня все ненавидят, — глаза у Данте сделались какие-то безумные. Тёмно-синие, раскосые, сейчас они были похожи на две хвостатые кометы. — И ты не должна со мной общаться. Я на тебя плохо влияю.
— Ну, Данте, перестань. Какие глупости ты говоришь сегодня! Иди сюда, — Эстелла, усадив его на диван, положила к себе на колени его голову и стала перебирать густые волосы. Обнимая девушку, Данте тыкался лицом ей в живот.
Эстелла заплела Данте косу, чтобы ему легче было дышать. Она отпаивала его чаем из листьев липы и рассказывала о Лус, о дяде Ламберто, о Маурисио и Матильде. Но перед глазами у Данте всё ходило ходуном. Он уставился в стену напротив — она шаталась и изгибалась, то приближаясь, то отдаляясь. В ушах противно звенело, и Данте зажмуривался и закрывал уши. Сквозь звон и гул он слышал два голоса: нежный эстеллин и вкрадчивый Салазара. Последний становился всё отчетливей и отчетливей.
— Оставь её в покое. Зачем ты ей нужен, никчемный олух? — шептал Салазар. — Чудовище, которое чуть не убило Сильвио и Рене. Благо, у тебя хватило мозгов остановиться. Ты для неё всего лишь каприз. Как только она разочаруется, она бросит тебя. А ты разочаруешь её непременно.
— Нет... не хочу... уйди, уйди прочь! — Данте закрыл лицо руками.
— Данте, что ты говоришь? — Эстелла ласково склонилась над ним, он тяжело дышал и видел её лицо в каком-то тумане.
— Нет, ничего...
— Я говорю, что дядя Ламберто хочет с тобой познакомиться. Мне кажется, это было бы здорово. Он хочет помочь нам и ему не нравится Маурисио.
Голос Эстеллы теперь стал чётче. Данте теснее к ней прижался, сосредотачиваясь на её словах. Нет, он не позволит Салазару управлять собой, сводить себя с ума!
— Нет никакого Салазара, — опять шепнул голос. — Я — это плод твоей больной фантазии. Знаешь, кто ты? Ты самый обыкновенный псих. И она тебя бросит, вот увидишь. Эта женщина не твоего круга, она не будет всю жизнь с тобой нянчиться, потому что она хочет, чтобы нянчились с ней.
— Нет... нет... Эсте... Эсте, не уходи, ты мне нужна, — повторял Данте как в бреду.
— Я никуда не ухожу, Данте. Я тебе рассказываю про дядю Ламберто. Ты, наверное, заснул на секундочку и тебе что-то приснилось. Но я здесь, с тобой, — она поцеловала его в губы, улыбнулась, всматриваясь в его точёное лицо. — Мне кажется, тебе надо отдохнуть. Давай я постелю постельку и ты ляжешь?
— Нет, нет, я не хочу в постель, не хочу быть один. Поговори со мной о чём-нибудь, только не молчи, Эсте. Я буду слушать твой голос, и всё пройдёт. О чём ты говорила?
— Я говорю, когда дядя узнал, что Маурисио меня избил... ой!
Данте резко сел. Голова ещё кружилась, но Салазара он больше не слышал. Эстелле удалось вытянуть Данте из прострации, переключив его внимание неожиданной новостью.
— Что?
— Эээ... ну...
— Что ты сказала только что? Эсте, как это он тебя избил? — черты Данте тотчас заострились, глаза потемнели.
— Ну да... — вздохнула Эстелла. — На самом деле я не хотела тебе говорить, потому что боялась твоей реакции. Это было в тот день, когда его люди меня похитили. Маурисио меня избил за то, что я сбежала от него в первую брачную ночь. Нет, Данте, ты не думай, что я такая рохля, — оправдывалась Эстелла. — Я не смогла сопротивляться, потому что была связана. Если бы не это, я бы не позволила ему себя бить, я бы дала ему сдачи, запустила бы в него чем-нибудь. Но его люди меня связали, и я даже шевельнуться не могла, поэтому он меня поколотил. У меня всё лицо было в синяках. Когда я пошла на похороны Хорхелины, пришлось наложить на лицо десять слоёв пудры. Только тетка Сантаны это заметила и спросила меня об этом в присутствии дяди Ламберто. И я всё рассказала. Дядя хотел Маурисио проучить, но я... Данте, ты чего? — Эстелла испугалась, увидев, что он встал на ноги.
Но Данте уже ничего не слышал. В ярости он пнул ногой софу так, что она отъехала на пол метра в сторону.
— Я убью этого урода! Я его убью!
— Нет, Данте, успокойся! Не надо никого убивать! Дядя Ламберто сказал, что можно справиться с Маурисио цивилизованным способом.