Он ослабил хватку, и она окончательно завладела ситуацией.
— Маурисио интеллигентный, галантный, умный, воспитанный, милый, приветливый, добрый, образованный, богатый, — со смаком перечисляла Сантана, загибая пальцы. — Ты бы видел, какие наряды и драгоценности он ей дарит. Да тебе и во сне они не снились! Ты же нищеброд без кола, без двора. Достаточно или продолжить? Неужели ты настолько глуп, что тебе ещё не ясно, почему она с ним, а не с тобой?
Ошалевший Данте промолчал и Сантана ушла, крутя в руках розовый плиссированный зонтик.
Но, когда через три часа она вышла из фамильного замка Рейес, увидела, что Данте сидит на клумбе, прислонившись спиной к забору и изучая стеклянным взглядом кроны деревьев. Сантана прошла было мимо него, но, передумав, вернулась назад.
— Эстелла не хочет с тобой разговаривать, — пояснила она. Данте не прореагировал, и она добавила: — Шёл бы ты отсюда. Если её муж узнает, они поссорятся. Ты разве не желаешь ей счастья? Если ты и вправду любишь Эстеллу, отстань от неё. Она хочет быть с Маурисио, — и Сантана ушла.
Прохожие с удивлением оглядывали сидящего на земле Данте, но ему было плевать. Наступила ночь, и мириады ярких звёзд усыпали небо. Вокруг уличных фонарей кружились насекомые. На одном из деревьев сидела циккаба [1], ероша перья и тараща круглые, как блюдца, глаза.
Когда утром Сантана, одетая в зелёное платье из тафты с кучей оборочек, явилась снова, Данте лежал на земле, уткнувшись лицом в траву. Окружали его розы — красные, жёлтые, розовые, голубые и белые. Ни на шутку испугавшись, Сантана приблизилась.
— Эй, что с тобой? Ты чего тут лежишь? Тебе плохо что ли?
Безрезультатно. Данте как лежал скрюченный, так и продолжил лежать. Сантана тронула его за плечо, и тогда он пошевелился. Приподнялся на руках, исподлобья глянув на неё. Увидев его глаза, остекленевшие и неподвижные, Сантана отшатнулась.
— Передай ей, — прохрипел Данте, — я буду ждать её сегодня. Если она не придёт, я сброшусь с моста.
— Иди-ка ты лучше домой, — посоветовала Сантана. — Ни я, ни Эстелла не поверим в этот детский лепет. Сброшусь с моста, порежу руки, выпью яду и бла-бла-бла... Это дешёвый шантаж!
— Я никого ни в чём убеждать не собираюсь, тем более тебя, — Данте встряхнулся и сорвал с клумбы красную розу. — Отдай это Эстелле, — он протянул цветок Сантане. — Она знает, что это значит. Я буду её ждать до рассвета следующего дня. Если она не явится, пусть не говорит, что я не предупреждал.
— Да ты совсем ку-ку!
— Я её люблю, — Данте глядел в одну точку. — Эстелла — единственное, что у меня есть, она — моя жизнь.
— Тебе пора лечиться. У тебя есть гордость, в конце концов, или нет? Ты ей не нужен, пойми это. Она тебя кинула, потому что ты ей надоел. Иди уже отсюда! — и Сантана унесла розу в дом. Калитка за ней захлопнулась.
Данте ещё некоторое время сидел на земле, затем кое-как встал и, опустив голову, побрёл прочь. Если Эстелла ещё любит его, она придёт. Если нет, что ж... Он принял решение и не отступит от него. Жить без Эстеллы он не будет. Они могут верить или не верить, считая его слова шантажом глупого неуравновешенного мальчика. Пусть думают, что хотят.
После беседы с Сантаной Эстелла не находила себе места. Она долго смотрела на розу в хрустальном графине, ловя носом её божественный аромат. Наверное, она так пахнет, потому что это подарок Данте. Но розы недолговечны. Скоро она завянет, рассыпется в прах, как и их счастье. И Эстелле взбрело в голову эту розу посадить. Она выпросила у Чолы цветочный горшок и под чутким руководством служанки роза была высажена в землю и поставлена на окно. Сантану это немало удивило, но она не стала поднимать подругу на смех, зато сообщила, что знает как помочь Эстелле встретиться с Данте. Когда они сегодня придут с вечерней мессы и сядут ужинать, она подсыпет Матильде снотворной травы. Та заснёт, и Эстелла благополучно улизнёт из дома.
На мессу Матильде, Эстелла и свободная от тётушкиной опеки Сантана отправились втроём. Сорвав белую розу с куста, что цвёл неподалёку от храма Святой Аны, Эстелла незаметно обронила её на паперть. Данте она усекла, только выйдя из экипажа. Лица его Эстелла не увидела — он скрывался за той же жакарандой, что и шесть лет назад. Видны были только концы его длинных волос, которые развевались на ветру, как корабельные паруса. Женщины вошли в церковь.
Конечно, Данте Эстеллу увидел, но он был в таком душевном состоянии, что предпочёл спрятаться. Когда же народ вломился в церковь, он рискнул взглянуть на опустевшую улицу. И сердце чуть не выскочило — на паперти лежала белая роза. Она согласилась на встречу. Она придёт! Придёт!
Тоска сменилась ликованием и, не помня себя, Данте кинулся прочь. Бежал и бежал, налетая на людей, спотыкаясь о камни и коряги и ничего не замечая вокруг. И не остановился, пока не добрался до берега реки. Эстелла придёт к нему!
Данте пришла в голову дикая мысль: если она не захочет уйти с ним добровольно, станет упираться и говорить ерунду, он её украдёт. Положит к себе на плечо и увезёт далеко в пампасы. И тогда она уже не сбежит. Он будет её целовать, целовать до исступления, и в итоге выпытает у неё всю правду.
Заламывая пальцы, Данте метался туда-сюда по побережью. Сидеть на месте он не мог, сгорая от нетерпения. Ну когда же, когда же Эстелла придёт? Только бы ей удалось выбраться из замка!
Данте уже потерял счёт времени, когда, наконец, раздался шорох и Эстелла выбралась из зарослей. Язык Данте прилип к нёбу. Он столько хотел ей сказать, а теперь вся его решимость улетучивалась с молниеносной скоростью.
— Эсте... — на негнущихся ногах он приблизился к девушке, схватил её за руку, поднёс её к щеке. — Родная моя, ты пришла.
Эстелла вырвала у него руку.
— Я пришла, чтобы расставить все точки над «и», — объяснила она. — Это последний раз, когда я прихожу к тебе на свидание. Больше не приду, что бы ты не делал.
— Эсте, пожалуйста, объясни в чём дело, — взмолился он. — Эсте... пожалуйста... Почему ты меня игнорируешь? Ты на что-то обиделась? Расскажи мне. Я всегда думал, что мы доверяем друг другу. Эсте...
Эстелла молчала, собираясь с силами, а Данте еле стоял на ногах, видя её равнодушие.
— Мне не нравится, как ты себя ведёшь, — сказала она сдавленно. — Ты меня преследуешь, ты мне проходу не даёшь. Я устала от тебя, Данте. Пойми, я не твоя собственность.
Данте стал бледно-зелёный, чувствуя, как в грудь вонзается острый кол.
— Я и не говорю, что ты моя собственность. Я никогда тебя не неволил. Но я хочу знать что происходит. Я... я имею права на это после всего, что было между нами. После тех безумных ночей, что мы проводили вместе, когда я чувствовал твою кожу каждой клеточкой. Я имею права услышать внятные объяснения! Имею! Я твой муж, в конце концов! Мы клялись друг другу в вечной любви, а теперь ты меня гонишь. Но я всё равно не отстану.
— Не думала, что ты такой прилипчивый, — ядовито бросила Эстелла. — Сколько можно навязывать мне своё общество?
— Вот как? Значит, я тебе навязываю своё общество? — Данте прикусил губы.
— Да, вот так! — прошептала Эстелла, сверкнув чёрными глазами. — Почему ты никак не поймёшь, что я больше не хочу тебя видеть? Данте, между нами всё кончено.
— Я уже это слышал! — он начал кричать. — Почему? За что? Что я сделал не так? Ведь я тебя люблю! Люблю! Не издевайся надо мной, пожалуйста! — он схватил её за плечи и встряхнул, как бутыль с водой.
— Прекрати орать. Сядь, — молвила она, указывая на бревно.
— Не хочу я сидеть, я хочу услышать объяснения!
— Ты их услышишь, — голос Эстеллы стал сиплым от волнения. — Но будет лучше, если мы присядем, — и она первая села на их родное с детства брёвнышко. Данте послушно сел рядом. И это оказалось удачной идеей, ибо ноги у него были ватные.
Он исподлобья взглянул на Эстеллу. Она была немного бледной, в ярко-сиреневом шёлковом платье и с локонами, увязанными в хвост. Такая красивая... самая красивая на свете.