— Я не раб!
— Это твои проблемы. Нам велено доставить, — усатый чуть приспустил собаку, и она оскалила зубы на Данте, давая понять, чтобы он и не пытался сбежать. Сиплоголосый, связав мальчику руки, заставил его сесть на лошадь позади себя. Жандармы пришпорили коней и поскакали галопом. Тата бежала рядом, подгоняя всадников лаем.
Комментарий к Глава 7. Жандармы ----------------------------------
[1] Пала — традиционный плащ гаучо. По виду похож на пончо. Шьётся из хлопка, тонкой шерсти, шёлка. Обычно его носят в тёплую погоду и даже в жару, чтобы прикрываться от солнца.
====== Глава 8. Сила магии ======
Когда Данте в сопровождении жандармов прибыл в «Ла Пиранью», его трясло от испуга так, что он не сразу слез с лошади.
— Ну, давай, шевелись! — крикнул сиплый жандарм, затолкнув Данте в калитку.
В свете факелов дом выделялся чёрным пятном и выглядел жутковато. Батраки давно улеглись спать, и только Руфина, сидя на пеньке, перебирала фасоль. Внезапное появление жандармов напугало женщину. Она вскочила на ноги, перевернув мешок с фасолью, но увидела Данте и вскрикнула:
— Ох, боже мой! Нашёлся!
Данте почувствовал, что жандарм ослабил хватку, и тут же вырвался. Подбежав к Руфине, он уткнулся носом ей в живот. Руфина прижала его к себе.
— Нам нужен дон Сильвио, — сказал жандарм-коротышка.
Руфина отстранилась от Данте, распахнула за спиной дверь, открывающую вид на узкий коридорчик, и крикнула в пустоту:
— Кандела! Скажи хозяину, что пришли жандармы!
Женщина повернулась обратно и тут же взгляд её упал на Данте, который пытался вытереть слёзы с лица. Получалось это у него с трудом — запястья были обмотаны верёвками.
— Это ещё чего такое? — Руфина указала на связанные руки мальчика. Она растопырила локти, став похожей на разъярённую буйволицу, и покосилась на жандармов.
— А чёб не сбежал! — отозвался усатый. Тата при этих словах зарычала.
— Убери отсюдова своё страшилище, а то я щас как её отделаю! — Руфина погрозила собаке кулаком. — Как можно связывать ребёнка? — взяв мачете [1] со стола, она разрезала верёвки на руках Данте. — Садись за стол, милый. Ты есть хочешь?
Данте молча кивнул. Говорить внятно он не мог — давился слезами.
Руфина наложила в деревянную плошку угали [2], добавила к ней большое красное яблоко и калебас [3] с матэ. Все это она поставила перед мальчиком. Данте принялся так быстро запихивать еду в рот, словно боялся, что её вот-вот отнимут. Руфина лишь головой покачала.
— Куды ж ты так торопишься? Ты ж ведь подавишься! — сказала она укоризненно.
Но Данте чувствовал: надо поужинать сейчас обязательно. Когда он сможет поесть ещё раз — неизвестно. Ведь это чудовище, его так называемый дядя, может сделать что угодно. Мальчик молниеносно, почти не жуя, проглотил клейкую кашу. Так же молниеносно он слопал яблоко и принялся за матэ.
БАМС! Дверь дома распахнулась. На пороге появилось большое круглое пузо. За пузом вывалился и его хозяин. Поросячьи глазёнки Сильвио, пошарив по округе, упёрлись в Данте. Землевладелец перевёл взгляд на необъятную Руфину и ощерился. Он уже было хотел что-то гаркнуть, но усатый жандарм его опередил:
— Сеньор Сильвио, мы нашли мальчишку!
— Возле реки ошивался, — добавил сиплоголосый жандарм.
— Ещё и бегал от нас, гадёныш. Но наша собака любого поймает, — доложил коротышка.
— Замечательно, — Сильвио поковырял пальцем в ухе, засунув его туда почти наполовину. — Вы свою работёнку сделали. Теперь проваливайте восвояси. Время позднее, уж полночь скоро.
Жандармы откланялись. Калитка скрипнула — они ушли.
— Ну-с! — Сильвио повернулся к Руфине. — Кто тя, толстуха, просил его кормить?
— Не морить же ребёнка голодом, — проворчала Руфина.
— После того, чего он тут устроил, он больше и крошки хлеба в моём доме не получит. Так, ты! — Сильвио повернулся к Данте. — Ну-ка вставай, пошли!
— Куда? — мальчик сдержал дрожь в голосе.
— Куды надо! Встать, я сказал!
Данте с трудом поднялся со скамейки. Ему на секунду пришлось ухватиться за стол — ноги вдруг сделались ватные. Так он и знал, что этот человек не упустит шанса над ним поизмываться.
Данте пошёл следом за Сильвио, испытывая невероятное чувство унижения. Он старался держаться от мужчины на расстоянии — мало ли что придёт в голову этому зверю. Может, он его в комнате запрёт на ключ и оставит без еды дня на два? Ну это-то он выдержит, тем более что сердобольная Руфина найдёт способ добраться до него, когда все уснут. Хорошо, что он успел поужинать.
Но надежды Данте на столь благополучный исход мигом улетучились, когда Сильвио вытолкнул его на чёрную лестницу. Он осветил факелом темноту, а затем приподнял крышку люка.
— Спускайся! — Сильвио указал на дыру в полу.
— Зачем? Я туда не пойду!
— Пойдёшь. Пойдёшь, как миленький. Я сказал спускайся! Или я силой тя втолкну, и ты скатишься по лестнице и все кости се переломаешь. Так что спускайся по-хорошему.
Данте вжался в стену.
— Я... я... я... туда не пойду! Там крысы! И там нет света! Я туда не пойду!
— Ты меня уже заколебал, — Сильвио говорил спокойно, даже безразлично. Это было куда хуже, чем крики и брызганье слюной. И Данте понял: этот человек уже не остановится. Он хочет закрыть его в подвале и там уморить. Сильвио был адекватен и вменяем. Вероятно, он несколько дней это обдумывал.
— Спускайся вниз, — повторил Сильвио. — Уж полночь, я спать хочу и не собираюсь стоять тута до утра.
Данте даже челюсти не смог разжать, чтобы хоть что-то сказать. Всё тело будто железным обручем сковало, и он только беспомощно хлопал глазами. Неужели это от страха? Мальчик был далеко не из трусливых и такое с ним случилось впервые. Он попробовал призвать на помощь магию, но это мало что дало — лишь заискрились кончики пальцев. Зато лимит терпения у Сильвио оказался исчерпан.
— Даже не пытайся применять тута свои дьявольские штучки! После твоей выходки в столовой мой сын заикается до сих пор! Урод! Не думай, что те это с рук сойдёт! — и Сильвио, схватив Данте за шкирку, потащил его к люку. Данте не сопротивлялся, его как беспомощного котёнка приподняли над полом и столкнули в дыру. Мальчик пролетел по крутой лестнице, сосчитав боками ступеньки, и впечатался в землю.
— Я ж тя предупреждал: лучше по-хорошему! Ежели переломал все кости, я лекаря звать не стану, так и знай! — дверца люка захлопнулась. В замке повернулся ключ. Данте некоторое время слушал, как Сильвио пыхтит и отдувается. Постепенно шарканье его ног затихло вдали.
Мальчик остался в кромешной темноте и тишине. Слышалось только лёгкое шуршание сбоку. «Наверное крысы», — подумал Данте, медленно впадая в панику. Никого он не боялся так, как крыс. Этот страх появился из ниоткуда и был патологическим. Данте десять раз предпочёл бы встретиться один на один с ягуаром или волком, чем увидеть крысу. Хотя в такой темноте он и не увидит её. Почувствует, когда ему отгрызут пальцы или уши.
Понемногу тело Данте обрело чувствительность. Мальчик уцепился за влажную землю пальцами и приподнялся, закутываясь в оборванный плащ. Он был жив и даже цел. Удивительно, но факт — при падении он не сломал ни руки, ни ноги, ни рёбра, не свернул шею и не разбил голову, хотя ступени были каменные. Навряд-ли это волшебство. Скорее — простое везение.
Данте сосредоточился и попытался вызвать на ладони огонёк. Ему это удалось. Разглядеть что-то при таком свете было сложно, да разглядывать собственно и нечего было — подвал пустовал. Прежде здесь хранились бочки с вином и бутылки с виски, к которым подчас любил приложиться Сильвио. А ещё мешки с мукой, зерном и кофе. Но, после того как тут завелись крысы, оставлять в подвале хоть что-то стало невозможным. Крысы жрали зерно, прогрызали дыры в мешках с кофе и опрокидывали бутыли с полок, разбивая их вдребезги. Руфина который год вела с крысами войну. И который год война оканчивалась безоговорочной победой крыс.
Вместе с тем как к Данте возвращались силы, огонёк на его ладошке становился ярче. Данте направил руку на стены ещё раз. Луч упал на огромную жирную крысу, важно лежащую в углу. Новый приступ страха буквально вывернул Данте все внутренности. Он ползком добрался до лестницы и сел на ступеньки — как можно дальше и выше от крысы.