— Так вот, получается, ты — внучатый племянник сеньора Альдо — второго мужа моей бабушки, — продолжала Эстелла. — Но это ещё не всё. Как же тесен мир, просто невероятно! Всё это время твой отец был так близок ко мне, но ни я, ни ты не подозревали об этом. Ты с ним тоже знаком, Данте. Это мой дядя Ламберто, такой высокий, с длинным хвостом. Он и есть твой отец.
Наступила гнетущая тишина. Данте минут пять переваривал информацию, нервно встряхивая волосами и лицом напоминая покойника.
— Твой дядя, твой дядя — мой отец... — пробормотал он. — Значит, твоя мать мне тётка, получается, мы с тобой родственники? — он смерил Эстеллу каким-то диким взглядом.
— Нет-нет, милый. Я разве тебе не говорила? По-моему говорила... Моя мать — приёмная в семье дяди, она ему неродная сестра. Поэтому мы с тобой не родственники.
— Родная сестра Ламберто я, — вставила Клариса.
— Так вот, Данте, я предлагаю тебе поехать со мной в Буэнос-Айрес и рассказать дяде всю правду, — Эстелла потёрлась щекой о мягкие волосы Данте. — Он обрадуется, я уверена! И ты, Клариса, тоже поехали с нами. Дядя Ламберто и тебе будет рад.
— Всему своё время, — пространно молвила та. — Данте, прошу тебя, выпей зелье, — резко сменила она тему.
Глаза Данте налились кровью. Сжав кулаки, он одним движением смахнул кубок с зельем со стола. Он покатился по полу. Разлитое содержимое его алело, точно лужа крови.
— Иди к чёрту, ведьма! — выкрикнул Данте. — Нам плевать, тётя ты нам или дядя! Нам никто не нужен, ясно? Мы никому не верим, а этих людей, что нас родили, мы никогда не простим, будь они хоть ангелы! Они добровольно произвели меня на свет и заставили мучиться всю жизнь! Я их не просил об этом. Я их ненавижу! Всех, всех ненавижу!
С волос Данте полетели огненные искры. Он вскочил на ноги, перевернув стул, и кинулся на выход.
— Данте! Данте, стой! — Эстелла побежала за ним, схватила за руку.
— Уйди, красавица, не держи меня. Ты самое прекрасное, что было в моей жизни, но мы не будем вместе. Прощай, — Данте оттолкнул её и скрылся за дверью.
Когда Эстелла вышла на порог кларисиного дома, Данте уже не было, а на земле лежала ярко-красная роза.
====== Глава 30. Многоликий ======
Данте шарахался по округе, приводя мысли к нужной кондиции и через каждые сто метров натыкаясь на погребальные костры и труповозки. И решил: он теряет время, сходя с ума по Эстелле и сердясь на Кларису. Плевать ему на всяких новоиспеченных родственников! Хотя эти узы ещё можно использовать. В будущем. Но сейчас у него другая задача — месть. И месть глобальная. Поэтому сию минуту он отправится в заколдованное подземелье. Данте вспомнил: впервые он проник туда через склеп, где покоился Тибурон. Наверное, следует начать с того же. Взмахнув рукой, Данте выпустил блестящие лучи из когтей, и вихрь серебристой пыли — то ли призрак, то ли смерч — тотчас взмыл под облака.
Материализовался Данте у знакомого ему места — в тот день, после «казни» на площади, он был тут. Ночью в ливень. Сейчас же полдень, дикая жара, смрад от чумных, тела которых без зазрения совести везут через центр города, и дым от погребальных костров, что окутывает местность туманом. И Данте сориентировался ни сразу. Он немного поблуждал, удаляясь в самое сердце леса, и, наконец, вышел на поляну. На ней росло необычное дерево (Данте заприметил его ещё давно) — огромный дуб, ствол которого раздваивался от центра, будто сиамские близнецы срослись друг с другом корнями.
Данте опустился на колени и поколдовал над травой. Она заалела, а, слабо присыпанный землёй и листвой, люк сверкнул на солнце. Данте быстро разгрёб землю, открыв вход в подземелье.
Подобрав полы плаща, юноша спустился вниз. Дошёл до пещеры, где некогда стоял гроб Тибурона. Но ни гроба, ни мёртвого колдуна Данте на сей раз не обнаружил — пещера была пуста. На возвышении, где раньше находился гроб, теперь лежал меч, сверкая всеми цветами радуги. Меч, тот самый, волшебный, что подарила ему Клариса. Он обронил его, когда убил восставшего из мёртвых Тибурона.
Данте бесстрашно схватил меч за рукоять. От его прикосновения артефакт потеплел и вспыхнул ещё ярче, признав хозяина. Осмелев, Данте прижал меч к себе и устремился вперёд. Тоннель путал следы, то шёл прямо, то резко уходил в сторону или поворачивал по кругу, и вдруг закончился. Данте упёрся в глухую стену.
Рыкнув от злости, юноша посветил на стену мечом и немного поколдовал над ней, но не нашёл ничего похожего на вход. В отчаянье он повернул обратно, держа меч перед собой, и тут под ногами что-то блеснуло. Данте присел на корточки. Увидел лужу засохшей крови. А внутри неё сверкало и переливалось пёрышко, чёрное у основание и алое по краям.
Янгус! Сердце Данте мигом рвануло к горлу, и он едва не задохнулся от эмоций. Он тысячу раз убеждал себя, что не должен поддаваться чувствам, но... Столько лет Янгус была его любимицей, его верной подругой. Во многом благодаря ей он и выжил в доме Сильвио. Хотя Данте был убежден: Янгус нет в живых, за шесть лет она так и не прилетела к нему. Данте скучал по птице, щемящая тоска одолевала его и в те моменты, когда он чувствовал себя могущественным Салазаром, которому подвластно всё, и одиноким Данте, что мечтает спрятаться от мира. При виде знакомого пёрышка у Данте грудь едва не лопнула, как мыльный пузырь, и слёзы выступили на глазах. Неужто это кровь Янгус? Хотя она могла быть и кровью Тибурона, которому он отсёк голову. Получается, он нашёл то самое место — вход в подземелье.
Данте водил над кровавым пятном когтями и мечом, но ничего не происходило, лишь пёрышко Янгус горело, будто пламя свечи. Данте спрятал пёрышко в карман и воткнул меч прямо в землю. И как только он это сделал, земля под ним раскололась.
Ещё секунда, и он провалился в дыру, крепко держа меч. Когда земля сомкнулась над его головой, Данте оказался в ярко освещённом каменном коридоре. Весь пол был усыпал чёрными и алыми перьями.
Данте вздрагивал от мысли, что найдёт малоприятное зрелище — труп Янгус. Но прошло шесть лет! Шесть! Даже если он что и найдёт, то одни кости. И, тем не менее, его затрясло.
Тихо ступая, он пошёл вперёд. Всюду были раскиданы перья, но ни крови, ни трупов, ни костей не встречалось. Коридор привёл Данте к той самой стене, где раньше находилось зеркало, открывающее вход в комнату, полную магических книг и артефактов. Тронув перстень когтем, Данте ощутил тепло во всём теле.
— Послушай, — обратился он к изумруду, — однажды Данте просил тебя кое о чём, не знаю к лучшему это было или нет, но ты это исполнил. Теперь пришло моё время. Салазар тоже хочет кое о чём попросить. Ты знаешь, кто есть Салазар, ведь так? Ангел мести, что жил в тени ужаса, боли и предрассудков, не позволяющим ненавидеть этот мир настолько, насколько он заслужил. Но Салазар покинул зеркало и свершит правосудие, — Данте поднёс перстень к губам. — Я хочу отомстить. Всем. Помоги мне найти здесь орудие для возмездия.
Изумруд, вспыхнув, завращался в своей оправе. Страх и неуверенность ушли, уступив место безбашенной решимости. И Данте стал действовать по наитию — магия перстня вела его сама.
Постучав когтем по стене, он вызвал зеркало. Собрался было войти, написав кровью зашифрованные буквы, но тут перстень выпустил огненный луч в противоположную сторону. И Данте пошёл за ним. Миновав запутанный тоннель, он упёрся в тупик и вспомнил: из этой же стены, приняв облик змеи, некогда выползала Клариса.
Изучив стену, Данте не нашёл в ней лазейки, и поэтому ударил её мечом. Стена сверкнула, но тотчас погасла. Данте поднёс к ней перстень. Стена, вспыхнув, чуть приподнялась над землёй, открыв небольшую щель. Нет, человек туда не пролезет, если только не обернётся в мышку. Не зря Клариса превращалась в змею, видимо, иначе не пройдёшь.
Данте щёлкнул пальцами. Пошёл сизый дымок. Хлоп, и в один миг он обернулся в виноградного змея — зелёного, изящно-тонкого, гибкого, с острой головой и чёрными глазками.
В таком виде он прополз в щель под стеной и опять обернулся в себя. Выудив из щели меч, ткнул перстнем в стену. Та закрылась. Миновав узкий коридорчик, Данте остановился у овального, в полный рост зеркала. Потрогав стекло, он убедился: рука свободно проходит сквозь него. И Данте, смело шагнув в зеркало, очутился в просторной зале. Стены её были обтянуты красным бархатом. В центре комнаты стояли софа и два кресла на кованых ножках-лапах. В углу примостилась жаровня, где булькал и подпрыгивал чугунный котелок. Пол закрывал красный ковёр с длинным ворсом, а по всему периметру залы высились стеклянные шкафы с магическими книгами и кучей флакончиков и сосудов различных форм и размеров.