— Что это за бред ты городишь, хрыч? — скрипнул зубами Данте. — Давай ближе к делу. Я хочу знать, кто ты и что тебе надо от меня? — поторопил он.
По лицу рыжеволосой женщины было видно, что она боится их обоих: и Данте, и старика.
— Я — тот человек, что спас твою жизнь в младенчестве, — объявил дед. — Я — тот человек, что отдал тебе волшебный перстень и вместе с ним часть своей силы. Меня зовут Тибурон, но давным-давно в этом городке я был известен под именем Брухо. Да-да, я тот самый колдун, хозяин дома, что, как все думают, сгорел при пожаре. На самом деле никакого пожара не было. Это была магия, иллюзия, обман зрения. Дом всего-навсего ушёл под землю, да так там и остался. В нём ты сейчас и находишься. Забавно, мальчик, ты вернулся туда, где и появился на свет, — дребезжаще захохотав, Тибурон стукнул об пол посохом и обратился в дряхлого-предряхлого старика. У него была длинная борода и лицо, всё испещрённое морщинами. — В таком облике меня и знала твоя мать, когда пришла сюда, хотя я могу принять любой облик, — он опять стукнул посохом, и Данте аж вздрогнул, когда дед обернулся в Салазара. Будто тот, покинув зеркало, стоял пред Данте, нагло ухмыляясь.
Рыжеволосая женщина взвизгнула, прикрывая рот рукой. Взор её пометался между двумя похожими юношами и остановился на настоящем Данте. И лицо её посветлело. Она поняла, что тот говорил правду.
— Ах, ты, старый хрыч! — рассвирепел Данте, яростно встряхивая длинной гривой волос. — Ты ещё и взялся в меня оборачиваться! Что ты всё никак не уймёшься? Что тебе надо от меня?
— Что мне надо? Вообще-то это ты явился в мой дом, а не я в твой, — зубоскалил собеседник.
— Я пришёл по делу, — объяснил Данте. — Я хотел узнать, что стало с моей птицей, с Янгус. Она должна быть тут.
— Птицы твоей я не видел, — равнодушно сказал Салазар, растворяясь в дымке и вновь принимая облик Тибурона. — Птица твоя волшебная, ты знаешь об этом? После того, как ты поделился с ней своей кровью, она тоже стала обладать колдовской силой, а животные могут без труда отсюда выбраться. Думаю, она, если и жива, то где-то на воле. Поищи её в другом месте. Это всё, что ты хотел?
— Нет, не всё! Мне нужно орудие, орудие мести.
— Хм... интересно. Кому же ты хочешь отомстить? — ухмыльнулся Тибурон.
— Всем, кто когда-либо причинял мне зло! — воскликнул Данте, сам не понимая, откуда в его голове взялись эти идеи. — Раз ты такой умный, ты мог бы мне помочь.
— И не собираюсь. Хотя могу дать совет. Орудие мести ты уже нашёл. Вот оно, — дед указал на рыжеволосую женщину.
— Не понял.
— Думаю, Клариса тебе всё объяснит, а мне не досуг. Я отдам тебе этот ценный приз, если ты вернёшь мне перстень.
Данте расхохотался, грубо и нервно.
— Отдать перстень ради какой-то тётки? Я даже не знаю, кто она такая!
— Это ты узнаешь от Кларисы. А перстень принадлежит мне, — оскалился дед. — Когда ты был младенцем, я его тебе одолжил, можно сказать, отдал на хранение, ибо до него было слишком много охотников. А я хотел сберечь его для себя. Я планировал его забрать, когда придёт время. И забрал. Помнишь день своей свадьбы? Но я не думал тогда, что ты сделал такую вещь.
— В смысле? Что я сделал?
— Магия Крови, — пояснил дед хмурясь. — Перстень впитал твою кровь и слушается нынче лишь тебя.
— Тогда зачем он тебе нужен? — повёл бровью Данте. — Он всё равно не станет слушаться тебя. Этот ритуал необратим.
— Да, если только он не впитает и мою кровь. Но если это произойдёт, я заберу и власть над перстнем, и силу его предыдущего хозяина. Каково, а? — победно воскликнул Тибурон. — Всё, что я тебе одолжил, вернётся ко мне сторицей. Но у тебя есть альтернатива. Я не хочу быть мелочным и жестоким. Если ты не хочешь остаться без магии, ты выполнишь один ритуал. Ты отречёшься от перстня и отдашь его мне, а сам останешься при своей магии. А я взамен отдам тебе вот это сокровище, — дед снова ткнул пальцем в рыжеволосую женщину. У той был пустой, отрешённый взгляд.
Данте засмеялся так, что факелы на стенах задрожали.
— Слушай, хрыч, ты думаешь, что способен меня победить? Я молод, в моих руках — величайшая магическая сила, и ты думаешь я тебе её отдам добровольно? А-ха-ха-ха-ха! Ты меня насмешил. Какая наивность!
— Если не отдашь — пожалеешь.
— Неизвестно кому из нас придётся жалеть, — заявил Данте, рассекая воздух взглядом, будто кинжалом. — Я тебя не боюсь! Я уже не тот глупый мальчик, что шёл на поводу у своих чувств. Я изменился и могу тебя уверить — не в твою пользу, — и Данте погладил перстень когтем.
Тибурон, резко вскинув руку, направил её на Данте, и в грудь тому ударил красный свет, но Данте, выхватив волшебный меч, разрубил луч пополам, и тот отрекошетил обратно. Дед пошатнулся, ударившись о комод.
— Ты знаешь как отсюда выйти? — спросил вполголоса Данте, подойдя к женщине.
— Да откуда она знает? — выпалил Тибурон. — Она не помнит даже своего имени, да и она не ведьма! — добавил он презрительно.
Женщина, сжав зубы, посмотрела на Данте и взглядом указала ему на огромное зеркало на стене.
Ещё несколько раз Тибурон пытался наслать на Данте проклятия, но тот, защищаясь то мечом, то перстнем, добрался-таки до зеркала.
— Ты не выйдешь отсюда, не выйдешь! Верни мне перстень, он мой! — гремел старик.
— Ни за что! Из принципа теперь не отдам! — Данте замахнулся и проткнул грудь старика, нанизав его на меч, точно куропатку на вертел. Резко выдернул меч из тела. Старик упал на спину, и груди его хлынула, нет, не кровь, а некая прозрачная субстанция.
— Такой штукой меня не убьёшь, кишка тонка! — хрипел дед, ползая по полу. — Я тебя ещё достану, сопляк!
Но Данте уже не слышал. Он рванул на выход, шагнув сквозь зеркало и зачем-то прихватив с собой рыжеволосую незнакомку. Сделал он это по инерции, просто взял её за руку и потащил за собой. Она цепко держалась за него, и Данте стало вдруг жаль её. Не может же он её тут бросить. Да и очень уж хотелось ему надуть старика. Ишь ты, затеял неравноценный обмен: перстень на неизвестную женщину. Но он не идиот, как думает дед, он заберёт и то, и другое.
Данте и незнакомка бежали и бежали по тоннелям, пока за спинами их не раздался выкрик:
— А ну-ка стой, отдай перстень! — вопил громовым голосом Тибурон.
А тоннель всё петлял и вилял и, казалось, ему не будет конца.
— Помоги мне отсюда выйти, помоги, в конце концов! — воскликнул Данте, обращаясь к перстню.
Хлоп! Данте окутал вихрь дыма и серебряной пыли. Его поволокло вверх, будто кто-то вытягивал его со дна озера. Он еле удержал свою спутницу за руку.
— Держись за меня, дьявол тебя раздери! — грубо скомандовал он, ощутив, как её рука чуть не выскользнула из его ладони. Она послушно уцепилась за талию юноши, и, в итоге, они кубарем приземлились на поляне, откуда Данте и начал путь. В земле красовалась дыра — вход в подземелье.
Данте побыстрее захлопнул люк, завалив его грудой камней. И тут же у него закружилась голова, и он облокотился о дерево.
— А-ха-ха-ха-ха! — гоготал Салазар в ушах. — У тебя совсем нет мозгов! Вместо того, чтобы спасать свою шкуру, ты спасаешь посторонних! Зачем тебе эта глупая баба?! Брось её, и чёрт с ней! Надо заняться более важным делом. Кажется, ты забыл, что некоторые никак не дождутся, когда мы, наконец, расквитаемся с ними!
Схватив женщину за руку, Данте потащил её за собой по дороге. Она семенила, едва поспевая за его широкими шагами, а у него темнело в глазах. Когда беглецы поднялись вверх по мосту и вышли на улицу Святой Мерседес, Салазар снова завладел разумом Данте, отключив его от реальности. На небе взошла круглая, как поднос, луна. Всюду горели фонари и пылали погребальные костры, и в их отблесках рыжие волосы незнакомки светились алым, колыхаясь за её спиной как пламя.
====== Глава 31. Месть, снова месть ======
Данте и незнакомка долго блуждали по извилистой Фиалковой аллее, но дом Кларисы Манли так и не находили.
— У меня уже ноги подкашиваются, — жалобно протянула женщина. — Я устала. Может, мы отдохнём?
Данте смерил её взглядом акулы-убийцы.