— Только этого мне не хватало! Вы должны спасибо мне сказать за то, что я вас не бросил в том подземелье. Я вас оттуда вытащил, а вы ноете! — шипел он как змей, и волосы его, раздуваемые ветром, угрожающе колыхались за спиной. — Знаете что? Не хотите со мной идти, мне же лучше. Оставайтесь тут, а я ухожу!
Выпустив её руку, Данте попытался уйти.
— Нет-нет, не бросай меня одну! — взмолилась женщина. — Уже ведь темно, а я боюсь темноты. Я не знаю, что мне делать и куда идти.
— Но у вас, наверное, есть дом? — вопросил Данте, меча стрелы взглядом.
— Нет, нет, я не знаю, не знаю... Я не помню, — захныкала незнакомка. — Не бросай меня, пожалуйста. Кроме тебя я никого не знаю, мне некому помочь.
Закатив глаза под лоб, Данте уныло вздохнул.
— Ладно, так и быть. Я придумаю что с вами делать, но с условием — не ныть. Терпеть не могу нытьё!
Женщина послушно закивала.
— Я всё сделаю, как ты скажешь. Ты хороший, ты спас меня от этого гадкого старика. Я постараюсь не действовать тебе на нервы.
— Ну вот и прекрасно! — сунув её руку себе под локоть, Данте потянул женщину за собой.
— А куда мы идём?
— Я хотел найти дом Кларисы. Старикашка сказал, будто она знает больше, чем говорит. Но либо мы не там ищем, либо она не хочет, чтобы мы её нашли. О, это ещё та гадюка! Кстати, вы так и не сказали как вас зовут.
— Но я не помню... — виновато потупилась женщина.
— Но ведь тот дед вас как-то называл?
— Называл. Ия, кажется.
— Ия? Странное имечко, похоже на индейское. Ну ладно, Ия, так Ия, я ж всё равно не могу обращаться к вам на «эй, ты». А я Салазар, — представился Данте.
— Салазар, — повторила она эхом. — Необычное имя.
— Я и сам необычный, — горделиво повёл он бровью.
Данте и незнакомка ещё долго бродили в сумраке, но дом Кларисы так и не появлялся, и тогда Данте осенила новая идея: он решил отвести Ию к Эстелле. Не бросит же он эту куру среди улицы. Жалко её, бедолагу беспамятную. Да и она слишком красива, чтобы становиться бродяжкой в городе, где свирепствует чума. А Эстелла знает как связаться с Кларисой. Они вдвоём придумают что делать с этой женщиной, а ему недосуг.
Ия разглядывала дома, улицы и тучи повозок со сваленными на них человеческими телами. От дыма костров у неё заслезились глаза и она закашлялась.
— А что происходит? — спросила она робко. — Откуда все эти люди? Мёртвые... они мёртвые? Неужто война?
— Хуже, — сухо ответил Данте-Салазар. — В городе чума, людишки мрут как мухи.
— Чума... чума... боже, какой ужас! — пробормотала Ия. — Бог за что-то покарал жителей этого города.
Данте скептически хмыкнул.
— Природа берёт своё, избавляя себя от позорных наростов. Это естественный отбор во всём его великолепии. Когда людей становится слишком много, земля сама от них избавляется. Отсюда войны, смерчи, наводнения, эпидемии и другие интересные напасти.
Ия не обратила внимания на яд в его словах.
— Господь — наш судья и на небе, и на земле! — убеждённо изрекла она. — И чтобы этот ужас прекратился, мы должны верить и молиться, и просить прощения за грехи наши и грехи наших близких. И тогда Всевышний сотворит чудо.
— Я предпочитаю верить себе, нежели какому-то выдуманному идолу, — провозгласил Данте, тем самым Ию шокировав окончательно. — А чудеса я и сам умею делать. Так что не жду их от кого-то, кто, вероятно, существует лишь в людском воображении.
— Как ты можешь не верить в Бога? Он тебя покарает за это! — негодующе воскликнула Ия.
— Жду с нетерпением. Если он и вправду существует, было бы любопытно с ним познакомиться и сказать ему в лицо всё, что я о нём думаю.
— Но ты попадёшь в ад!
— В ад? — Данте прищурился так, что глаза его превратились в две косые полоски, и он хищно сверкнул ими. — Вы думаете, тот мифический ад гораздо хуже того, в котором я живу здесь, на земле? Я живу в аду с рождения, так что страшилками меня пугать не надо, я их не боюсь.
Ия не знала что на это возразить, лишь молча перекрестилась и всхлипнула.
— Вот только не надо мне тут нюни развозить! — разгневался Данте.
— Ты злой... Почему ты такой злой? Почему ты ненавидишь людей?
— Может, потому что они не сделали мне ничего хорошего? — криво усмехнулся Данте.
Они свернули на улицу Святого Фернандо и вскоре уже трезвонили в колокольчик у замка Рейес. Дверь открыла Чола.
— Вы кто? Чего вам надобно? Время десять часов. Поздно уж с визитами ходить, — пробухтела она.
— Нам нужна сеньора Эстелла. Она дома? — спросил Данте тоном принца, что снизошёл до беседы с нищенкой.
— Сеньора маркиза дома, но...
— Прекрасно! Значит, мы пришли вовремя, — не слушая протестов Чолы, Данте оттолкнул её и, увлекая за собой Ию, вломился в замок.
Чола, недовольно кривя лицо, побежала за ними.
Эстелла была в гостиной одна. В причёску её была воткнута красная роза, что Данте оставил у дома Кларисы. Примостившись у канделябра, она читала запрещённый церковью роман «Сильвина де Кристаль». Как раз добралась до очень жаркой любовной сценой между героиней и её неверным возлюбленным, и, казалось, весь мир для Эстеллы канул в небытие. Она точно пролетела сквозь книгу и теперь жила вместе с персонажами на её страницах.
— Сеньора Эстелла, сеньора, — видя, что девушка не реагирует на шум и оклики, Чола подёргала её за плечо.
— Что такое? — Эстелла уронила книгу на колени.
— К вам пришли, сеньора.
Эстелла обернулась и чуть не вскрикнула от радости, увидев Данте. Лохматого и взбудораженного, но такого родного.
— О, Данте, это ты! Ты пришёл ко мне! Я знала, что ты далеко не уйдёшь, наша любовь вечна! — воскликнула она, бросаясь к нему на грудь.
Чола взглянула на Эстеллу изумлённо, а Данте отстранился.
— Знаешь, красавица, мне сейчас не до сантиментов. Я и так кучу времени потерял. Я хотел найти эту ведьму Кларису, но так и не нашёл. Ты можешь с ней связаться?
— Конечно!
— Замечательно. Вот эту женщину, — Данте ткнул пальцем в Ию, что стояла потупив взор, — нужно отвести к Кларисе. Её предположительно зовут Ия. Она ничего не помнит. Я нашёл её в подземелье, в том, где мы были шесть лет назад. Кажется, наш дорогой старикашка Тибурон жив и здоров. И он держал её там насильно, как пленницу. Я не знаю что с ней делать, но не смог её бросить, поэтому привёл к тебе. Думаю, вы с Кларисой решите как поступить.
Эстелла перевела взгляд на женщину. Та с подозрением рассматривала её.
— Ну, конечно, мой хороший, ты прав, что не бросил эту сеньору! — одарив незнакомку улыбкой, Эстелла снова повернулась к Данте. От счастья голосок её звенел нежно, как колокольчик, но Данте смотрел мимо. — Безусловно мы ей поможем. Проходите, сеньора, — Эстелла жестом пригласила Ию в комнату, усадив её на кроваво-красный диван.
— Спасибо, вы очень добры, — еле слышно промямлила та.
— Вы, наверное, голодны, сеньора? И ты, Данте, тоже. Чола! Чола, немедленно подай нашим гостям ужин, — велела Эстелла служанке.
— Нет, мне ничего не нужно, — отказался Данте. — Я пришёл сюда, потому что не смог найти Кларису. Но я ухожу, — и он направился к двери.
Эстелла, поражённая в самое сердце его холодностью, роняя мебель и спотыкаясь о собственные ноги, бросилась за Данте. Поймала его у калитки, повисла на шее.
— Данте... Данте, миленький, не уходи от меня! Останься!
— По-моему, ты ведёшь себя ужасно, красавица, — заметил он грустно. — Это дом твоего мужа, твоего второго мужа, а ты мне предлагаешь тут остаться. Может, мне ещё и в постель его лечь? Слушай, маркиза, ты красивая, ты ласковая, но уймись, ладно? — голос Данте дрогнул, когда он увидел слёзы на её щеках, розу в растрёпанных волосах, но личина Салазара уже приняла решение и отступать не собиралась. — Не надо быть такой навязчивой, красавица, мужчин это раздражает. Мне надо идти, у меня ещё туча дел, прости. И прощай.
Он разомкнул её объятия и быстро ушёл.
Эстелла заревела в голос, повиснув на калитке. Она была уверена: Данте так себя ведёт, потому что ещё сердится на неё. Он не простил ей тех ужасных слов. Мало того, что она уверяла, будто не любит его, так ещё и гадостей наплела. И хотя она извинилась, он по-прежнему зол и обижен. И он прав. Но она должна найти способ его вернуть.