— Ну ладно, маркиза Рейес, мы ещё поглядим, как ты ко мне прибежишь и будешь умолять о любви, — сквозь зубы процедил он.
Эстелла в бешенстве мерила шагами комнату. Каков наглец! Маурисио сам себя превзошёл в лицемерии и ещё смеет уверять, что любит её. Идиот!
Выйдя на балкон, девушка опустила лицо в ладони и расплакалась.
— Данте, где же ты? Данте, мой Данте, ты мне так нужен, — бормотала она.
С полчаса она стояла на балконе, подставляя лицо и волосы тёплому бризу. Грудь её разрывали противоположные чувства: глубокая тоска по Данте, по старым временам, по той семнадцатилетней Эстелле, которой больше нет; а ненависть к Маурисио зашкаливала, доводя Эстеллу до дурноты. Нельзя желать кому-то смерти, но сейчас она всё бы отдала за то, чтобы Маурисио взял да умер.
Эстелла вернулась в спальню и несколько минут ходила из угла в угол, маясь от безделья и тревоги.
Пых! За спиной что-то зашипело.
— Ай! — вскрикнула Эстелла, но тотчас успокоилась — на полу сидела чёрная кошка с глазами, похожими на лимоны. — Клариса! Как ты меня напугала!
— Прости, но, насколько я помню, три дня назад ты сама меня звала. Увы, я не могла прийти раньше. Так что случилось? — низким голосом заговорила кошка.
И Эстелла рассказала Кларисе обо всём, что знала о Данте, о подземелье и о женщине, которую он спас от коварного Тибурона.
— Данте не нашёл тебя и привёл её ко мне. Она сейчас здесь, в замке. Она называет себя Ия, но она ничего не помнит из прошлого, — закончила Эстелла.
Шерсть на спине кошки встала дыбом. Она чихнула, тряся головой.
— Надо же, какой прыткий у меня племянничек! Везде успел побывать и даже открыл некоторые тайны подземелья. И её нашёл? Ну ничего себе! Не угонишься за ним.
— Данте попросил меня отвести эту женщину к тебе, — объяснила Эстелла. — Тот старик сказал, что ты могла бы помочь Ие.
— Не знаю, не знаю... Поглядеть бы на неё. А Данте меня и удивляет, и пугает, не знаешь что от него ожидать. Он такой непредсказуемый.
Клариса не договорила, потому как дверь открылась и в комнату ввалился Маурисио. Взглянул на Эстеллу, на кошку. Две пары глаз, чёрные и жёлтые, в ответ смерили его циничными взглядами.
— А я думаю и с кем это ты... вы разговариваете, — усмехнулся он. — Оказывается, сами с собой, то есть с кошкой, что одинаково глупо.
— Что это вы себе позволяете? — взбеленилась Эстелла. — К вашему сведению, я у себя в комнате и могу говорить с кем угодно. И вас это не касается. Ясно? По какому праву вы сюда врываетесь без стука?
— Это мой дом вообще-то, а вы — моя жена! Поэтому мне интересно: с какой стати вы приводите в мой дом кого не попадя, даже не спросив меня? Сначала притащили этот невыносимый репей, вашу сестру. Хотя, надо отдать ей должное, в отличие от вас она не шляется где попало, а сидит дома, как приличная женщина и вдова. После вы притащили какую-то чужую тётку. Что это за рыжая бестия тут ходит по моему дому и ещё и смеет делать мне замечания? Я не говорю уже о том, что вы устроили тут зверинец!
Маурисио гневно покосился на кошку. Та внимательно его разглядывала. Глаза её странно блестели.
— Мисолину я приютила, потому что она моя сестра, — выдавила Эстелла, тайком сжимая кулаки. — Ия — моя гостья, она попала в передрягу и потеряла память. Ясно вам? Я не выгоню их на улицу. А животных я люблю и буду заводить кого хочу и сколько захочу. Вы же молчали, когда Матильде разводила тут гиен и леопардов. Так что не жалуйтесь и теперь. Прежде чем орать, вы хотя бы поинтересовались, как у меня дела, если вы такой любящий супруг, какого из себя изображаете.
— И как же у вас дела? — ядовито вопросил Маурисио.
— Всё очень плохо. Умер дядя Эстебан. Вы хоть знаете об этом? Между прочим, он был вашим другом.
Лицо Маурисио не дрогнуло, хоть он и изобразил огорчение. Но по его пустым глазам Эстелла поняла: никаких дружеских чувств к дяде Эстебану он не питал и не сожалел о его кончине. Какая же тварь!
— Мне очень жаль, я вам соболезную, — протянул Маурисио с притворной скорбью на лице.
— Вам жаль? Вы соболезнуете? И это всё, что вы скажете? — у Эстеллы едва дым из ноздрей не пошёл. — Да, я любила дядю Эстебана! Но я думала, что вы относились к нему как к другу, а вам всё равно, вы и тут притворялись. Какой же вы лицемерный! А он ведь был за вас горой, когда вы ко мне сватались. Знаете что, видеть вас не могу! Выйдите вон из моей комнаты, пока я вас не огрела чем-нибудь по голове.
— Какая вы злая! Ну ладно, злитесь, не злитесь, а ночью я к вам приду. Ждите, — и Маурисио захлопнул дверь с той стороны. Ретировался он вовремя, ибо Эстелла уже схватилась за хрустальный графин, что стоял на комоде.
Клариса напомнила о себе, насмешливо фыркая.
— Забавный субъект.
— Забавный? Да он исчадие! — звякнула графином Эстелла, водрузив его на место. — Это Маурисио Рейес, мой второй муж. Знала бы ты, Клариса, как я его ненавижу, и как я хочу избавиться от него!
Кошка подёргала ушами.
— Ммм... а мне не показался он плохим, скорее странным. А я ведь чувствую людей. Есть в нём и хорошее, но есть и что-то настораживающее. А он точно человек?
— Что-о-о? В каком смысле? — обомлела Эстелла.
— Я имею ввиду, нет ли у него сверхспособностей?
— Ну конечно нет, Клариса! — презрительно выплюнула Эстелла. — Маурисио не маг, если ты об этом. Нет у него никаких способностей, кроме одной — патологического лицемерия.
— Ты не обижайся, Эстелла. Не надо злиться, но я ведьма и многое вижу и чувствую то, чего не можешь почувствовать ты. У меня возникло необычное ощущение, когда он вошёл, — молвила кошка задумчиво. — Сила, сила чужая, чужая магия. Я всегда чувствую, если рядом со мной маг. Я умею отличить волшебника от неволшебника.
— Но Маурисио не маг! — упрямо топнула ногой Эстелла. Мысль о том, что Маурисио может в чём-то сравниться с Данте, казалась ей кощунственной — Клариса, я тоже могу отличить мага от немага, я ведь жена Данте, и я с детства наблюдала за его магией, я чувствовала эту магию в своей крови. Я бы поняла, если бы у Маурисио были какие-то способности. Но их нет и никогда не было. Я уже шесть лет с ним живу. Ни разу ничего я не заметила. Этого не может быть! Тебе показалась, просто от него исходит такая жестокость, что аж с ног сбивает.
Кошка повертела хвостом — так делают обычные кошки, когда злятся. Но Клариса была волшебной кошкой, поэтому Эстелла не поняла, что сие означает.
— Нет, нет, нет. С этим человеком что-то не так. Предположим, он сам и не маг, но он может находиться под некими чарами. Я ощутила чужую магию. Хорошо бы за ним понаблюдать...
— Знаешь что, Клариса, Маурисио меня мало волнует, — заключила Эстелла. — Ты лучше скажи, ты знаешь что-то о Данте? Где он сейчас?
— Позавчера Ищущий шар показал, что Данте в «Лас Бестиас». Но сегодня с утра он опять исчез. Это кошмар какой-то! Мой племянник с ума меня сведёт своими выходками.
Эстелла тяжко вздохнула.
— И не только тебя, Клариса. С ним происходит нечто плохое и с этим надо что-то делать, но что — ума не приложу. Ах, ещё ведь та женщина! — спохватилась Эстелла. — Пойдём со мной, я тебе покажу её. — Кошка не возразила, и они с Эстеллой вдвоём покинули спальню.
Комната, где обитала Ия, располагалась в конце коридора второго этажа. Ия быстро вышла на стук в дверь, но при виде чёрной кошки улыбка на её лице сменилась ужасом. Щёки женщины покрылись мертвенной бледностью. Секунда, и Ия сползла вниз по стеночке.
Клариса сориентировалась молниеносно — она обернулась в человека и дала Ие какое-то снадобье с запахом лилий, введя её в глубокий сон. Попросила Эстеллу не беспокоиться — она заберёт женщину к себе, а дальше будет видно. И Клариса растворилась в воздухе вместе с Ией, осыпав ту волшебным порошком.
Эстелла и не задумалась: а правильно ли она сделала, отдав Ию Кларисе, убеждённая в искренности последней.
От ужина Эстелла попыталась открутиться, но Маурисио бухтением и злыми подколами заставил её сесть за стол. Целый час Эстелла наблюдала, как обнаглевшая в конец Мисолина увивается вокруг маркиза. Сестрица откровенно строила Маурисио глазки и даже подкладывала ему в тарелку еду. Эстеллу это раздражало, а Маурисио наслаждался ситуацией, уверенный, что девушка ревнует. Ага, как бы не так! В гробу она видала и Маурисио, и Мисолину, но сам факт такой наглости и неуважения к себе Эстеллу бесил до искр из глаз. Она надеялась, что Маурисио не придёт к ней в спальню и его угрозы — лишь бравада. Но к полуночи он беспардонно появился на пороге. И хотя Эстелла закрыла дверь на ключ, маркиз вломился в комнату, высадив её плечом. Замок отлетел в сторону, а Эстелла была брошена на кровать. Ни крики, ни размахивания вазой её не спасли.