Янгус камнем упала на Данте. Встряхнулась и любовно постучала его клювом по голове.
— Не может быть... Ты жива, Янгус, — бормотал Данте, размазывая слёзы по лицу.
Некоторое время он прижимался к птице щекой. Она булькала и топорщила перья. Но залезть в реку она Данте так и не позволила — больно клюнув его в ухо, вцепилась когтями ему в плечо так, что пошла кровь.
— Янгус, ты что? Что с тобой? Ты не хочешь, чтобы я купался?
Птица замахала крыльями, надрывно крича. И Данте послушался. Надел рубашку и отправился в город, неся Янгус на плече.
Когда Данте миновал мост и вышел на улицу Святой Мерседес, он был поражён до глубины души. Горели костры, стоял смрад, ходили люди, с головы до ног укутанные в плащи и с масками в виде птичьих клювов. Туда-сюда сновали повозки с... трупами? Данте протёр глаза. И правда трупы. Что это такое? Куда он попал?
Янгус тихонько курлыкала ему в ухо, но юношу это не успокоило.
— С дороги! Прочь! — какая-то телега, гружёная обезображенными мертвецами, едва не сшибла Данте с ног. Кучер злобно рыкнул на него, но Данте не обратил внимания. Его мутило, в голове всё смешалось. Он ухватился за дерево, немного постоял, приходя в себя, и двинулся вперёд. Квартал за кварталом он наблюдал одну и ту же картину, пока не дошёл до Бульвара Конституции. Вот он, белый особняк с колоннами, хранящий воспоминания об их любви с Эстеллой. Но теперь он пуст. Окна заколочены, а сад зарос сорняками.
— Эсте, Эсте, — позвал Данте глухо. — Где же ты? Куда все делись?
Он метался по округе, пока не вспомнил о существовании замка Рейес. Она же живёт там! Всю дорогу Данте бежал бегом, задыхаясь и едва не теряя сознание. Янгус парила над ним, роняя пёрышки ему на голову.
Вот он, мрачный дом на улице Святого Фернандо. Каменный замок, похожий на тюрьму.
Данте остановился у калитки, вглядываясь в табличку с нарисованным на ней гепардом. Он не знал что делать. Не позвонит же он в колокольчик и не спросит у Маурисио Рейеса, как там поживает Эстелла.
Но ситуация разрешилась сама. Открылась парадная дверь, и Данте тотчас спрятался за грушевые деревья, что росли у забора. По дорожке вышагивала дама в чёрном платье и чёрном же чепце с кружевами. Данте узнал Мисолину. Она вышла за калитку и огляделась по сторонам, точно искала кого-то. Наверное, если он подойдёт к ней, это не будет очень грубо. В конце концов, он вытащил её из борделя, она должна это помнить.
— Сеньорита, сеньорита, подождите! — Данте вылез из кустов, кинулся к Мисолине.
Она, стоя вполоборота, высокомерно взглянула на него. Вид у Данте был странный. Дорогая одежда его — шёлковая белая рубашка, бархатные штаны, сапоги из кожи крокодила, — была порвана, а спутанные волосы висели петлями.
— Милостыню я не подаю, — отрезала Мисолина. — Идите куда шли и не мешайте мне, я занята, — она вздёрнула нос.
— Но я не прошу подаяния, — смутился Данте. Да уж, видок у него ещё тот, раз она приняла его за бродяжку. — Вы меня не узнаёте?
— Разумеется, нет, — скривила губы Мисолина. — Я не общаюсь с нищими, я птица другого полёта. Так что не подходите ко мне, а то вы меня скомпрометируете перед будущим мужем.
— Я Данте, — сказал он. — Вы помните тот эпизод во «Фламинго»? Простите, что напоминаю, — спохватился он, — но это я, я тогда привёз вас домой. Помните, со мной ещё был мой... эээ знакомый, Клементе? — Данте хотел сказать «брат» или «друг», но, вспомнив о предательстве Клема, передумал.
Мисолина покрылась пятнами. Вгляделась в Данте и, наконец, узнала в его измученном лице того красавца, что спас её пять лет назад. Но признаваться она в этом не пожелала.
— Не понимаю, о чём вы говорите, вы меня с кем-то перепутали, — буркнула она. — Я никогда не была в таком заведении, я приличная дама, и вас я не знаю.
— Я видел ваше лицо. Когда вы упали в обморок у экипажа, пришлось снять с вас маску. Я знаю, вы сестра Эстеллы... — голос у Данте дрожал.
— Чего вам надо? Вам нужны деньги? Теперь вы будете меня шантажировать?! — вспыхнула Мисолина. — Но у меня нет ни гроша. После смерти мужа я осталась ни с чем. Его родственники украли у меня наследство. Грязные варвары и пройдохи! — наврала Мисолина и глазом не моргнув.
— Не оскорбляйте меня, сеньора, мне не нужны ваши деньги, — печально сказал Данте. — Не бойтесь, тот эпизод навсегда останется между нами. Я пришёл сюда по другому поводу, а вас увидел случайно.
— И что вы хотите? — голос Мисолины смягчился.
— Я хотел спросить про... про вашу сестру.
— ЧТО?
— Да, про Эстеллу. Я ничего не сделаю плохого ни вам, ни ей, но я хочу знать всё ли с ней в порядке...
— Да что ж это такое?! — рассвирепела Мисолина. Нежное личико её налилось кровью. Она капризно надула губы. — Все только и спрашивают что о ней. Эстелла, Эстелла, Эстелла! Все вокруг неё бегают, а на меня всем плевать. Но ничего, скоро это закончится, — она зло сверкнула глазами. — Хотите знать что с вашей разлюбезной Эстеллой? Так я вам скажу: она при смерти. И максимум через недельку отбросит копыта. Ясно вам? Наконец-то я отмучаюсь! Наконец-то она сдохнет и все будут любить только меня! — взмахнув юбкой, Мисолина побежала по зелёной аллее. А на Данте словно небо рухнуло.
— Подождите! Стойте! Сеньора! Сеньорита! — он бросился следом. Догнал Мисолину, схватил за плечо.
— Ну что ещё? Отстаньте от меня, я вам всё сказала!
— Нет, не всё! Что с Эстеллой? Почему она умирает? Чем она больна?
— Тем же, чем болен и весь город — у неё чума! — радостно выкрикнула Мисолина.
Увидев подъезжающий экипаж, она прыгнула в него и была такова.
Чума... Чума... бред какой-то... Чума... Не может быть!
Данте обхватил ладонями голову. В отличие от Эстеллы он ничего не понимал в медицине. Он знал, что чума бывает у быков. Волна её несколько лет назад прокатилась по многим поместьям и эстансиям, где выращивали скот. Но у людей... В какой-то книге Данте читал про бубонную чуму. «Чёрная смерть» — так её величали. А ещё в той книге были чумные доктора в масках с клювами. Такие же сейчас ходят по городу. Но то было столетие примерно тринадцатое. Откуда же взялась чума теперь?
Обручальное кольцо вдруг сжало Данте палец, точно уменьшилось размера на два. И у него сердце едва не остановилось. Эстелла! Она больна, умирает! Он должен её увидеть! Любой ценой. А если этот напыщенный маркиз ему помешает, он его убьёт!
Данте вернулся к замку Рейес и позвонил в колокольчик. Открыла ему Чола.
— Чего вам угодно? — Чола взглянула на него, как на кучку мусора. Так домашние слуги смотрят на нищих и бездомных, видя своё преимущество перед оными.
— Я хочу увидеть сеньориту, сеньору Эстеллу.
— Это невозможно. Сеньора больна и лежит в постели, — важно протянула Чола. Она гордилась своей миссией глашатая дурных вестей.
— А мне наплевать возможно это или нет! Я всё равно её увижу! — направив на Чолу руку, Данте выпустил из пальцев ледяное пламя. Волосы Чолы, а также брови и ресницы покрылись инеем. Она так и застыла с выпученным глазами, а Данте, оттолкнув её, стремительно вошёл в замок. Янгус сидела на дереве, не шевелясь, лишь таращила глаза. За Данте она не полетела. А он взбежал по лестнице. Отыскал комнату Эстеллы, наугад открывая двери.
Вот она — комнатка с шёлковыми обоями и розовой мебелью в итальянском стиле, настоящая спальня инфанты.
Эстелла лежала в кровати, утопая в белоснежной перине, и тихонько посапывала. Выглядела она безмятежно и не была похожа на умирающую, только синяки под глазами и припухшая шея выдавали в ней больную.
Данте несколько минут смотрел на неё, пока до его сознания не дошло, что всё это правда. Она больна и умирает! И он рухнул на колени у кровати.
— Эсте... Эсте... Эстелла, девочка моя... — он прижался губами к её руке. — Как же так? Почему? Не умирай, нет, только не это... Даже если мы никогда не будем вместе, ты должна жить. Пусть далеко от меня, но я буду знать, что ты счастлива, что ты улыбаешься, видишь солнце, траву. Эсте... Эсте...
Он беззвучно плакал, держа её за руку, и Эстелла открыла глаза. Сейчас они были чернее обычного и блестели ярко, как звёзды.
— Данте?
— Эсте...
— Данте, — увидев, что он плачет, она погладила его по спутанной гриве. — Не надо. Не плачь.