Эстелла не знала, надо ли соглашаться на это безумие. Ведь осталось потерпеть два дня и наказание закончится. Да и у неё был готов план мести Мисолине. А если мама узнает о её проделке... Страшно представить что будет! Но бабушка уверяла — комар носа не подточит. Берта обещала её прикрыть: она организует в комнате военный штаб и будет держать оборону: закроет окно, подложит на кровать валик из одеял и, если что, начнёт храпеть на весь дом.
Эстелла не рассчитывала увидеть Данте. Но, быть может, ей удастся послать ему весточку. Ради этого рискнуть стоит.
Чем ближе подходил вечер, тем больше волновалась Эстелла. Когда старинные часы на стене показали семь, у девочки уже зуб на зуб не попадал от страха. А ведь ей предстоит ещё дурацкая месса, которую надо высидеть, терпя занудство падре, молчание матери и довольную ухмылку Мисолины.
В комнату вошла Либертад.
— Сеньора Роксана велела одеть вас к мессе, сеньорита.
Эстелла села перед зеркалом, дабы Либертад уложила ей волосы.
— А чего это с вами, сеньорита? Вы какая-то странная сегодня.
— Вовсе нет. Просто мне надоело сидеть взаперти. Ещё и эта месса!
— Ой, как я вас понимаю! Хорошо, что мне не надобно сопровождать никого из вас в церковь, как Урсуле. Хотя сеньора Роксана думает, будто бы я хожу на воскресную мессу. Но я и туды хожу раз в месяц примерно. Ну, чтоб никто не насплетничал, что меня тама не было.
— А как там Хорхелина? — поинтересовалась Эстелла ради поддержания беседы. Ей надо было болтать хоть о чём-нибудь, чтобы не сойти с ума от волнения.
— Когда-нибудь она меня доведёт! — Либертад зубами скрипнула. — У меня, конечно, терпение завидное, но даже ему иногда приходит конец. Представьте себе, вчера она заставила меня выщипывать ей волосы на пальцах.
— На пальцах? — Эстелла подавила смешок.
— Ну да, у ней пальцы все волосатые, и на руках, и на ногах, фе-е... — Либертад поморщилась.
— Поэтому она и бесится. Она же старая и страшная, а ты молодая и красивая, — сказала Эстелла. — И дядя Эстебан к тебе неровно дышит. Не говори что нет, я хоть и маленькая, но не дура и не слепая. Это заметно. Вот эта жердь и долбит тебя. От ревности.
Либертад ничего не ответила, покраснев до корней волос.
Спустя полчаса, Роксана с Эстеллой за руку, Берта с Гортензией, Урсула, Хорхелина, Эстебан и Мисолина вышли из экипажа у церкви. Арсиеро никогда не ходил на мессы, ссылаясь на занятость. На самом деле падре Эберардо не вызывал у него уважения. Но имиджа алькальда ради Арсиеро появлялся на воскресной утренней службе и бывал на исповеди, дабы покаяться в греховном пристрастии к куриному паштету и пончикам с повидлом. За это падре назначал ему «суровое» наказание — сорок пять раз прочитать Отче Наш.
Литургии в церкви отличались друг от друга. Иногда вместо Библии падре Эберардо читал какие-то бумажки, поднесённые ему диаконом — низкорослым, щупленьким мужичком с туповатым выражением лица. И всякий раз по выходу из церкви прихожане уверяли, что сегодня месса была лучше, чем вчера. А вот позавчера падре вообще себя превзошёл, прочитав великолепную проповедь. Даже сбился всего пять раз. Эстелла же, что позавчера, что вчера, что в любой другой день попросту зевала.
Но сегодня всё обстояло иначе. Нет, не из-за падре. Из-за волнения, которое она пыталась скрыть. Эстелла одновременно и ждала окончания мессы, и боялась его. А вот Берта была оживлена, с блаженной улыбкой слушая падре. Со стороны всем казалось, что млеет она от проповеди, но на деле млела она от предвкушения мести Роксане. У Гортензии на мордочке была примерно такая же улыбка — чем старше становилась собачка, тем больше она походила на свою хозяйку.
Через сорок минут прихожане вывалились из церкви. Одни зевали, другие обсуждали мессу, третьи лопали сладости, извлекая их из карманов. Пока ждали экипаж, Эстелла оглядывалась по сторонам. Она смертельно истосковалась по улице, по свежему воздуху. И хотя на балкон выходить ей не запрещали, свободолюбивая девочка чувствовала себя точно посаженной в клетку. Жадно наблюдала она за прохожими, как вдруг её цепкий взгляд поймал знакомый силуэт. Вон там, за тем цветущим палисандром. Белая кожа, чёрные волосы, плащ-пала и красное фаха. Сердце девочки застучало сильнее. Миг, и они встретились взглядами. Сапфировые раскосые глаза не узнать было нельзя, и Эстелла чуть не грохнулась на мостовую. Все сомнения разлетелись вдребезги. Она не может не пойти сегодня к реке. Как же она соскучилась по своему другу!
Но тут же сказка и закончилась — Эстеллу резко дёрнули за руку.
— Идём! — воскликнула Роксана. — Хватит пялиться на прохожих, ты ведёшь себя вызывающе!
Эстелла подчинилась, но ноги её не слушались. Она продолжала оглядываться. Вот только Данте куда-то исчез — девочка больше его не видела. Вскоре экипаж увез всё семейство прочь.
Дорога от «Лас Бестиас» до «Ла Пираньи» оказалась неблизкой и как бы Данте не спешил, он добрался до места только к сумеркам. Привязав Одуванчика к дереву, стоящему на лужайке с сочной травкой, Данте выпустил Янгус полетать, а сам кинулся к реке. Естественно, на берегу никого не было. Может Эстелла и приходила, а может и нет. И вдруг мальчика осенило! По заходящему солнцу Данте определил, что время где-то между восемью и девятью вечера. Сейчас в церкви идёт месса, и, должно быть, Эстелла там.
Всю дорогу Данте бежал бегом, надеясь, что его не примут за бродяжку. Он был одет в вещи Клементе, слегка ему великоватые, но чистые и не дырявые, так что, пожалуй, его не выгонят, если он немного постоит у церкви.
Данте спрятался за большим палисандром и стал ждать. Сердце стучало где-то в ушах. Минут через двадцать месса закончилась и люди вывалились из церкви. Эстеллу Данте засёк сразу — яркая девочка выделялась в толпе. Сердце почти остановилось. Потом оно оттолкнулось от рёбер и заколотилось как сумасшедшее. Эстелла шла за ручку с женщиной и вела себя спокойно. Она была жива, здорова и по виду весела. Похоже, девочка и думать о нём забыла. И не заметно, чтобы её наказали. В грудь Данте словно вонзился кинжал. Он ухватился за дерево, силясь не разреветься. Ну правильно. Зачем он ей нужен? Богатая, счастливая девочка, которую все любят и трясутся над ней.
Эстелла вертела головой по сторонам, а Данте стеклянным взглядом изучал её, и тут глаза их встретились. Данте ожидал, что Эстелла кивнёт или улыбнётся, но она никак не реагировала, а затем растворилась в толпе. Данте съехал вниз по стволу дерева и прижался к нему затылком. Ну вот и всё. Лучше б он не приезжал сюда. До этого в нём жила микроскопическая надежда на то, что Эстелла не приходила, потому что её наказали. А теперь он убедился — ей на него наплевать. Она сделала вид, что не узнала его, даже не улыбнулась. Ну почему ему всегда так больно? Может, он просто не умеет быть счастливым? Данте запустил пальцы в волосы и, всхлипывая, уткнулся носом в колени.
====== Глава 13. Большая тайна маленькой девочки ======
Теперь Эстелла знала: она воплотит в жизнь бабушкин план сегодня же ночью. По возвращении домой девочка убежала в комнату, ссылаясь на головную боль, и прямо в одежде брякнулась в кровать, но и поплакать не успела, как пришла Либертад с подносом еды.
— Сеньорита, я вам ужин принесла.
— Поставь там и уходи.
— Вам нехорошо? Вы бледная какая-то.
— Нет, просто я устала. Иди, Либертад, я поем. Можешь не приходить ещё раз. Заберёшь поднос завтра.
Служанка ушла. Эстелла свернулась калачиком на кровати. Немного поплакав, девочка решила что-нибудь съесть. А то вдруг она с голоду в обморок хлопнется, когда будет спускаться с балкона. Эстелла силком впихнула в себя куриную ножку и бублик с орехами, запив их чаем.
Дабы отвлечься, она начала вышивать, но уколола палец иголкой. Так что пришлось отложить сие бесполезное занятие. Содержание любимой книжки в голову тоже не лезло. Девочка не понимала смысла написанного — буквы расплывались перед глазами. Эстелла отбросила и книгу.
Один за другим в доме гасли огни, затихало хождение и шарканье в коридорах. Выйдя на балкон, Эстелла перегнулась через перила, чтобы увидеть свет в окнах нижнего этажа. Не увидела. Часы пробили полночь. Теперь уж наверняка все спят. Эстелла зажгла свечу, водрузив её на комод, стала бесшумно рыться в шкафу.