— Привет, мальчики! Как дела? — Эстелла поправила дырку на подоле так, чтобы её получше стало видно. — Как вам мой наряд? Экстравагантно, правда?
— Нет слов! — восхитился Диего, прижимая пальцы к губам.
— Что ты себе позволяешь? — Мисолина буквально тряслась от бешенства. — Вообще-то это мои гости.
— Были твои, стали общие. Я тоже хочу развлекаться. Между прочим, сестрёнка, скоро к нам присоединится ещё один гость. Мы с Сантаной его ждём. Да, кстати, все знакомы с Сантаной? Вроде все, — Эстелла тараторила без остановки.
— А я не зна-ал, что ты така-ая, — надменно протянул Луис.
— Какая такая?
— Такая наглая.
— Хм, а я вот не знала, что ты такой занудный, — парировала Эстелла, театрально зевая. — А можно мне пирожное? Я есть хочу!
Она схватила с подноса крошечное пирожное и целиком затолкала его в рот, перемазав руки и подбородок кремом. У Мисолины язык отнялся окончательно. Сантана исподтишка поглядывала на Диего, но, заметив, что он не сводит глаз с эстеллиной сестры, отвернулась.
Как раз в этот момент зазвенел колокольчик.
— А вот и наш гость пришёл! — обрадовалась Эстелла.
Данте в нерешительности топтался у калитки и хотел уже сбежать, но увидел, что на звон колокольчика кто-то идёт. Отступать было поздно. Калитку открыла миловидная девушка в белом чепчике и переднике.
— Ты к Эстелле? — спросила она.
— Да, — робко отозвался мальчик.
— Тогда проходи.
Служанка впустила Данте внутрь и закрыла калитку.
— Идём со мной.
Данте пошёл следом за Либертад, не чувствуя ног. Никогда в жизни он не был в таком шикарном доме. «Ла Пиранья» не была лачугой, но сравнению с домом алькальда явно не подлежала. Первым делом Данте уловил тонкий аромат лаванды, издаваемый небольшим парфюмированным фонтанчиком по центру гостиной. Мальчик с наслаждением втянул запах носом. После взгляд его упал на огромный расписной камин, где красовалась статуэтка: два ангела, чёрный и белый, прижимались друг к другу крыльями. Белая ангел держал в руках лилию, чёрный — меч. Широченная мраморная лестница уходила ввысь. Пол украшал зелёный ковер, вокруг которого сгрудились четыре диванчика-канапе. Данте не ожидал, что будет столько народу. Шесть человек! Все примерно их с Эстеллой ровесники. Данте чуть в обморок не грохнулся, когда вся толпа дружно воззрилась на него.
— Сеньорита Эстелла, это к вам, — Либертад указала на Данте.
Эстелла, подойдя к мальчишке, взяла его за руку и повела за собой.
— Знакомьтесь, это мой друг Данте, — представила она. — А это моя подруга Сантана, моя сестра Мисолина и её друзья: Диего, Луис и Соль.
— Здравствуйте, — промямлил Данте, чувствуя себя всё глупее. Ну зачем, зачем он сюда пришёл?
От волнения Данте не сразу увидел, что его подруга и ещё одна девочка выглядят странно. Эстелла усадила мальчика рядом с собой, сунув ему в руки чашку с чаем.
— Угощайся.
Дети пристально рассматривали новенького. Особенно вылупился на Данте Луис.
— Чего ты уставился? — не выдержал Данте.
— Ничего. Просто думаю, а кто ты такой? Никогда тебя не видел раньше. Как твоя фамилия, говоришь?
— Тебе-то какое дело?
— Большое. Папа говорит, что нельзя общаться с людьми, титулов и фамилий которых ты не знаешь, — Луис вздёрнул нос.
— Неужели? — Данте сделал скучающее лицо. — А я вот не привык разговаривать с людьми, лица которых не вижу. Не помешало бы тебе причесаться, прежде чем выпендриваться.
Все девчонки, исключая Мисолину, прыснули со смеху. Луис был обескуражен.
— Не стоит так со мной разговаривать. Мой отец дипломат, между прочим.
— Эка невидаль! — Данте демонстративно отвернулся.
В общем-то, всё оказалось не так плохо, как Данте предполагал изначально. Его наряд гаучо не вызвал неодобрения по одной простой причине — Эстелла и её подружка были одеты ещё хуже. Компания Мисолины решила, что они все специально так сговорились. И они приняли Данте за своего, только не могли понять чей он сын. У мальчика во внешности и манерах присутствовало некое врождённое изящество, которое давало ему фору. И благодаря его белой коже и тонким пальцам, каких не встретишь у простолюдинов, дети не усомнились в его непростом происхождении. Данте показалось это забавным, и он принял правила игры.
В конце-концов, прикидываться аристократом не так уж и сложно, а после того, как Луис, окончательно обнаглев, водрузил свои ноги в туфлях из крокодиловой кожи прямо на журнальный столик, Данте засомневался в его воспитанности. Он, выросший среди батраков и рабов в доме неграмотного Сильвио, и то знал, что ноги на стол класть нельзя. Но Луис явно чувствовал себя принцем и считал, что ему всё дозволено.
— Убери ноги со стола, — сказал Данте.
— Почему это?
— Потому что это стол, а не подставка для ног, — терпеливо объяснил Данте.
— Вот именно, — поддержала Сантана. — Хвалишься своими родителями и манерами, а сам кладёшь ноги на стол.
— Что хочу, то и делаю, — упёрся Луис.
Все замолчали, но не прошло и минуты, как стол, на котором лежали ноги Луиса, вдруг подпрыгнул, скрипнул ножками и сам уковылял к соседней стене. Луис в ужасе поджал ноги. Дети взвизгнули. Все, кроме Эстеллы. Она, мигом сообразив что произошло, лукаво ухмыльнулась.
— Чт-т-то эт-т-то б-б-было? — заикался Луис.
— Тебе же сказали — убери ноги со стола, — ответила Эстелла. — Ты не послушался.
— Это ты сделала?
— Что?
— То, что стол ушёл на своих ногах.
— У тебя ещё и галлюцинации! — насмешливо воскликнул Данте. — Стол никуда не ушёл. Ты сам его пнул.
— Я не пинал!
— А я видел!
— И я, — подтвердила Эстелла, тайком подмигнув Сантане.
— И я, я тоже, — сказала Сантана, хотя глаза у неё были широко раскрыты.
— Ты... ты... ты... дура, не смей всё портить! — у Мисолины, наконец, прорезался голос.
— Я? — Эстелла изобразила удивление. — А я-то здесь причём? По-моему, это твои друзья не умеют себя вести. Кладут ноги на стол, пинают мебель так, что она летает по всей гостиной. Ну и аристократы!
Соль и Сантана расхохотались. Похоже, Соль окончательно перешла на сторону Эстеллы. Она подсела ближе к Сантане, и они вдвоём о чём-то шушукались, поглядывая на Данте. Эстелла и Данте бросали друг на друга нежные взгляды и от внимания остальных это не ускользнуло.
— АЙ! — Эстелла визгнула, почувствовав, как ей на голову что-то посыпалось. Это Мисолина вывалила на сестру целую корзинку колотых орехов. — Ты, идиотка! Ты что делаешь?
Довольная Мисолина показала язык. Её друзья хихикали, пока Эстелла пыталась стряхнуть орехи с причёски.
— Давай я помогу, — тихо сказал Данте.
Он аккуратно принялся вытаскивать орехи из волос девочки. Диего и Луис переглянулись. Раздалось ржание.
— Па-а-арочка... Лю-ю-бофф, фу-у-у-у-у! — прохрипел Луис. — Такие дураки, сил нет на них смотреть. А-А-А! — Луис взвыл, получив в лоб самым большим орехом.
— Ещё одно слово и ты проглотишь свой язык, — глаза Данте потемнели; сейчас в их глубинах копошились два злобных чёртика.
Либертад принесла мороженое, но Данте был уже взвинчен. Хотелось надавать по физиономиям всем богатеньким придуркам, а потом встать и уйти, забрав Эстеллу с собой. Девочка мельком взглянула на него и заметила, что волосы мальчика чуть искрятся. Данте почувствовал облегчение, когда Эстелла тайком погладила его по руке.
Но как только Либертад ушла, мороженое ни с того, ни с сего взбунтовалось, выскакивая из креманок и падая на пол. Мисолина готова была разреветься — её обед оказался безнадёжно испорчен.
— Это всё из-за тебя! — скрипнула она зубами на сестру. — Ты всё специально придумала, гадина!
Пш-ш-ш-ш... Ведёрко с мороженым поднялось в воздух. Дети в ужасе наблюдали, как оно подлетело к Мисолине и, зависнув аккурат над ней, вывалило своё содержимое ей на голову. Мисолина заорала, когда ледяное мороженое потекло по её волосами, плечам и спине:
— ААААААААААА!!! Либерта-а-ад!!!
Эстелла от смеха согнулась пополам, пока Мисолина выла диким голосом. На визг прибежала Либертад.