— Не волнуйтесь, сеньорита. Не надо так кричать. Пойдёмте в вашу спальню, я вас сейчас отмою.
— Дура! Дура! Дура! — Мисолина ревела и топала ногами. — Ты мне за это ответишь! Я тебе ещё покажу!
Либертад увела девочку наверх. Эстелла, Соль и Сантана почти стонали, зато Диего и Луис вжались в канапе, опасливо глядя то на Данте, то на Эстеллу.
— Я пойду погляжу, как там Мисолина, — сказала Соль. — Нехорошо, что мы над ней смеялись.
— Мы с Данте тоже пойдём, — отозвалась Эстелла.
— Куда? — удивился Данте.
— Пойдём погуляем. Эти снобы мне уже надоели. А Мисолина своё получила, будет с неё.
— Идём.
— Санти, ты с нами?
— Э-э-э... нет, я переоденусь и — домой. Меня там, наверное, уже потеряли. А тебе тоже не помешало бы переодеться, кстати.
— Да, точно, я забыла. Пойдём тогда ко мне в комнату. Данте, подождёшь?
Мальчик, кивнув, покосился на Луиса и Диего. Оставаться наедине с ними ему не хотелось
— Я подожду в саду, ладно? — добавил он и вышел, не оборачиваясь.
Данте и Эстелла шли по зелёной полянке, держась за руки. Босые ноги детей утопали в мягкой густой траве. Некоторое время они молчали, наслаждаясь лёгким ветерком и обществом друг друга.
— Здорово мы Мисолине отомстили, — сказала Эстелла. — Это всё благодаря тебе. Спасибо. Без тебя бы ничего не получилось.
— Да они меня взбесили! И твоя сестра, и её дружки. Если это аристократы, то они ничуть не лучше тех придурков, с кем я общался до этого. А вообще я удивился, когда получил твою записку. Лучше б мы с тобой погуляли, чем сидеть в дурной компании.
— Так мы и погуляем сейчас. Подумаешь, полтора часика поиздевались над Мисолиной, — Эстелла фыркнула. — Сантана скажет бабушке, что я ушла с тобой. Родителей дома нет, мы можем гулять хоть до утра.
— Это здорово. Я хотел покатать тебя на лошади. Помнишь?
— Ага. Сейчас?
— Ну да. Пока ещё не стемнело.
Данте присвистнул, подзывая Одуванчика. Раздался мерный стук копыт и вскоре лошадь появилась в поле зрения детей.
— Какой красивый! — Эстелла смело погладила золотистую гриву коня. — Это твой?
— Не совсем. Это лошадь тех гаучо, ну, помнишь, я тебе рассказывал, что они хотят забрать меня к себе?
— Да.
— А мой Ветер всё ещё в «Ла Пиранье». Кстати, надо бы его оттуда забрать. Но это потом. Ты умеешь сидеть на лошади?
— Сидеть умею, а вот ездить не очень, — вздохнула девочка.
Данте одним махом запрыгнул в седло.
— Садись сзади и крепко держись за меня.
Эстелла с некоторыми сложностями влезла на Одуванчика и обхватила Данте за талию. Мальчик был худенький, едва ли не худее, чем она сама, так что руки Эстеллы обвили его целиком.
— Готова?
— Да.
Данте пустил лошадь рысью. Эстелла тряслась от страха, а если ещё и вспомнить, что папа умер из-за падения с лошади... Она зажмурилась, прижимаясь к Данте сильнее.
— Когда я сказал держаться крепко, я не имел ввиду, что настолько. Ты мне рёбра сломаешь! — раздался весёлый голос.
— Прости, — Эстелла ослабила хватку.
Они скакали по бескрайним полям. Копыта лошади утопали в траве. Иногда Данте пускал Одуванчика шагом, и Эстелла глазела на деревянные домики, мелькающие вдали, слушала мычание коров и хрюканье поросят. Иногда они скакали так быстро, что у Эстеллы перед глазами проносился калейдоскоп из кустов и деревьев. Волосы Данте развевались на ветру, ложась Эстелле на лицо. Но ей было приятно — сегодня волосы пахли мятой.
Когда окончательно стемнело и на небе появились первые звёздочки, Данте остановился. Он спрыгнул с лошади и помог спуститься Эстелле.
— Ну как, понравилось?
— Да, чудесно...
Они расположились в траве у раскидистого грушевого дерева. Данте притащил хворост и разжёг небольшой костёр. Дети срывали сочные груши, нанизывали на палочки и запекали над огнём. Ничего вкуснее Эстелла в жизни не ела.
— Нравится?
— Ага. Только я вся перепачкалась соком.
Девочка вытерла лицо и руки кружевным платочком. Потом замерла, поймав взгляд Данте. Выразительные синие глаза мальчишки вбуравились в чёрные глаза девочки. Она не отводила взгляд. Данте опомнился первым, резко отвернулся, вперясь в горизонт. Закат сегодня был цвета адского пламени [4]. Он разгорался всё ярче и ярче, но потом стал бледнеть, растворяясь на фоне чернильно-синих небес и уступая место звёздам.
— Боже, как красиво! — выдохнула Эстелла.
Данте улёгся на спину, подложив руки под голову. Эстелла колебалась, продолжая сидеть, хотя её сердечко жаждало последовать примеру друга. Разум твердил девочке, что она сошла с ума, что ведёт она себя ну просто ужасно. Она же приличная сеньорита, в конце концов! О, если кто-то узнает... То, что Данте без комплексов — это она уже поняла. Но она то нет. А сейчас она ведёт себя как... как... простая крестьянка или негритянка.
— Ты чего такая? — спросил Данте, чуть приподнимаясь на локтях.
— Ничего, — выдавила Эстелла, борясь с собственным воспитанием. В этой борьбе победил Данте. Он легонько потянул девочку за рукав, и она, проиграв битву, улеглась на траву рядом с ним.
Множество звёзд, точно самоцветы рассыпанные всюду, светили детям в глаза. Прошла вечность до того момента, как Эстелла пролепетала:
— Хорошо здесь, но мне надо домой. Уже скоро утро.
— Значит, ты хочешь домой? Я тебе надоел? — грустно спросил Данте.
— Нет, — Эстелла села. — Просто... моя сестра... она ведь жутко злая. Ты же знаешь. Она может рассказать маме, что я гуляла ночью, и у меня будут неприятности.
— Я понимаю, — Данте тоже поднялся. Душа его разрывалась, грозясь разлететься на осколки. Как же он не хочет расставаться с Эстеллой! Не хочет. Вот бы она всегда, всегда была с ним рядом. Ну почему всё так сложно?
Обратной дороги Данте не заметил. Только-только они были далеко, и вот уже и мост. И вот уже и Бульвар Конституции, и белый особняк с колоннами.
Данте остановил Одуванчика аккурат напротив эстеллиного дома.
— Я пришлю тебе попугая с письмом, хорошо? — сказала Эстелла.
— Угу...
— Если ничего не произойдёт, то в ближайшие дни. Ты же понимаешь, я не могу каждую ночь с тобой гулять.
— Угу...
— Ещё раз спасибо за всё.
Эстелла взглянула на Данте и сердце вдруг защемило. Ведь они увидятся ещё? Правда же? Не может быть, чтобы не увиделись! Девочка быстрым жестом убрала с лица Данте его растрёпанные волосы и, как кошка, потёрлась щекой о его щёку. Это был внезапный порыв. Эстелла и сама не понимала, почему она так сделала.
— Ну, пока.
— Пока...
Данте провожал девочку взглядом до самой двери. Напоследок она ещё раз обернулась, помахав ручкой. Дверь захлопнулась. Мальчик стоял как вкопанный. Никогда он так не привязывался ни к одному человеку. Он не может жить без этой девчонки, теперь уже наверняка. Опустив голову и пиная ногами камушки, Данте побрёл прочь. Чуть приоткрытое окно на первом этаже бесшумно затворилось.
Эстелла мечтательно вздыхала, поднимаясь по лестнице. Сегодняшний день, проведённый с Данте, был чудесен. Чудесен, чудесен... Эстелла на цыпочках дошла до спальни и скользнула внутрь.
— Ну вот ты и попалась, крыса. Теперь наконец-то все в доме поймут, какая ты, и будут любить только меня, — следом за Эстеллой по ступеням поднималась Мисолина со злорадной усмешкой на губах.
Комментарий к Глава 15. Двое ------------------------------------
[1] Цвет испуганной мыши — нежно-серый.
[2] Глазет — ткань, похожая на парчу, с шёлковой цветной основой и узорами из золота и серебра.
[3] Гвоздичный — серый цвет.
[4] Цвет адского пламени — лиловый оттенок красного. Или перламутрово-красный.
====== Глава 16. Выстрел ======
Остаток ночи Данте провёл, сидя на берегу и болтая ногами в воде. Янгус пока не вернулась из «Лас Бестиас». Интересно, доставила она письмо семье Гаспара или нет? Данте чувствовал себя виноватым перед этими людьми. Они его приютили, ласково обращались с ним, хотели забрать к себе, а он взял и сбежал. Но присутствие в его жизни Эстеллы не позволяло мальчику бросить всё и уехать. А сегодня с утра Данте решил осуществить ещё одну затею, которая не давала ему покоя. Ветер, его конь, подаренный Мендигой, всё ещё находился у Сильвио, и Данте вознамерился его забрать.