И всё же лазейка существовала. Раз в месяц у девочек объявлялся выходной. В этот день не было ни молитв, ни уроков, ни слежки унылых сухарей-преподавательниц и директрисы сеньоры Теодоры, которую ученицы прозвали «Сторожевым псом». Девочки выходили в город. Всей гурьбой шли в кафе, глазели на витрины и яркие вывески.
В течение дня они рассыпались по кучкам: одни уходили гулять по улицам; другие шли по магазинам тратить на наряды золотые и серебряные монеты, присылаемые из дома; третьи, как Эстелла, бегом неслись в городскую библиотеку. Они выбирали книги и журналы, записав их на чужое имя в библиотечной карточке, распихивали их по сумочкам друг друга, прятали под юбки и, по приходу в школу, рассовывали по секретным тайникам.
Нельзя сказать, что Эстелла сильно скучала. Общительная и смелая девочка мигом нашла себе приятельниц. Но так, чтобы близко с кем-то подружиться... Так близко, чтобы доверять секреты, советоваться, делиться переживаниями. За пять лет этого не произошло — такая подруга осталась дома. Эстелла писала Сантане письма. Та отвечала. Они скучали друг по другу, но Эстелла на каникулы домой не возвращалась ни разу. Девушка так и не простила родных за то, что они её сплавили как ненужную вещь. Из всей семьи переписывалась Эстелла только с бабушкой Бертой, дабы узнавать новости. Когда до конца обучения оставался год, Эстелла колебалась между желанием вернуться домой и желанием остаться в Байресе — относительно свободомыслящей, без оков и предрассудков. Нет, предрассудки существовали и здесь, но из-за огромности города не было сплетен и никто не знал Эстеллу в лицо. Разумеется, Эстелла скучала: по бабушке Берте, которая жаловалась в письмах, что осталась одна, когда Гортензия отошла в мир иной от собственной дряхлости; по Либертад, у которой, по словам всё той же бабушки, чрезвычайно бурно развивался роман с дядей Эстебаном; по Сантане, без которой Эстелле и посплетничать было не с кем; и... Эстелла сама себе боялась признаться в этом, но иногда, в самых смелых мечтах, она видела Данте, вспоминала о нём, о той детской дружбе. Интересно, какой он сейчас? Сильно ли изменился? Стал ли красивый или не очень?
В последний школьный год Эстелла часто думала о любви. Может, она романов начиталась? Но и приятельницы давали ей поводы мечтать о запретном. Маленькие девочки выросли, превратившись в девушек, и теперь каждая вылазка в город оборачивалась обсуждением потенциальных женихов. В выходные дни некоторые заводили мимолетные романы, о которых после рассказывали друг другу на ушко. Эстелла не участвовала в этих забавах и намеренно ни с кем не знакомилась. Но однажды к ней прилип случайный кавалер. Звали его Аарон. Он был молод и симпатичен, и Эстелла сходила с ним в кафе, где слопала здоровенную порцию ванильно-клубничного мороженого. И на целых два дня влюбилась. Однако, новая встреча с тем субъектом закончилась отвратительно — он поцеловал Эстеллу в губы. Девушка не была блюстительницей морали и нравственности, но её романтические бредни подверглись жестокому испытанию. «Первый поцелуй — это волшебно, первый поцелуй запоминается на всю жизнь...», — каждый второй любовный роман об этом гласил. И в представлении Эстеллы всё так и было. Неоднократно она не спала ночами и, глядя в кисейный полог над кроватью, мечтала, как нежно и страстно целует её возлюбленный и что она при этом испытывает. Мечты разбились вдребезги, как только это произошло в реальности. Приятно? Нет. Омерзительно. Запах табака и виски, исходящий от кавалера, ударил Эстелле в горло, и, когда Аарон, точно бульдог, обслюнявил ей часть лица, Эстелла вырвалась и убежала. И прорыдала всю ночь. Как же так? Неужели любовные истории из книг — враньё? Почему она не испытала от поцелуя даже крошечного удовольствия? Неужто любви не существует? Но бабушка Берта говорила, что вышла замуж по любви. Может это она, Эстелла, не способна полюбить?
В общем-то, все мимолетные интрижки учениц имели характер невинный и доселе ограничивались поцелуями, объятиями да прогулками, пока одна из девушек внезапно не заболела. И хотя это тщательно скрывалось, слух пронёсся вихрем: шестнадцатилетняя ученица беременна. Разразился скандал, в школу приехали родители девицы и грозились директрису отдать под публичный суд за то, что не уследила за нравственностью ребёнка.
Выход в город запретили всем категорически, но учиться Эстелле оставалось пять месяцев. Они пролетели незаметно и, несмотря на сомнения, Эстелла решила вернуться в Ферре де Кастильо.
И вот уже было получено свидетельство об окончании закрытой школы для девочек имени Святой Терезы с отличием, и Эстелла в дорожном платье сидела в экипаже, который вёз её домой. Девушка не потащила с собой ворох багажа — отправила его вперёд, взяв лишь тряпичную сумочку. Дорога предполагалась длительной — двое суток с остановкой для трапезы, смены лошадей и кучера.
Эстелла отвернулась от окна и откинулась на спинку сиденья. Не верится, что уже прошло пять лет. Ведь та обиженная маленькая девочка уезжала только вчера! Проревела всю дорогу, потому что не успела попрощаться с Данте. Он просил о встрече, а она отделалась запиской. Так невежливо! Эстелла вздохнула. Интересно, Данте хотя бы помнит о её существовании? Мальчики в таких вопросах непостоянны. Наверняка следом же завёл себе другую подружку. Мальчишка то он был красивый, яркий, интересный, хоть и немного диковатый.
Внезапный шум вывел Эстеллу из размышлений. Стук. Голоса. Резкий толчок. Экипаж остановился. Эстелла услышала как вскрикнул кучер. Раздался шлепок, будто кто-то спрыгнул или упал на землю. Чья-то тень метнулась в придорожные заросли. Дверца экипажа распахнулась и Эстелла увидела немолодого мужчину в лохмотьях. В его неопрятной бороде запутались колючки, а в руке блестел кривой кинжал. — Деньги давай, украшения, золото, серебро — всё, что есть! — гаркнул мужчина басом. Эстелла вжалась в спинку сиденья. Самое плохое заключалось в том, что у неё с собой не было никаких ценностей. Любые украшения, кроме крестиков и медальонов с изображением святых, в школе носить запрещалось; золотые дублоны и эскудо и серебряные песо [2] ей присылали на оплату школы и покупку нарядов. Она их все потратила накануне, дабы блеснуть перед Мисолиной столичными туалетами. По чужим рассказам Эстелла знала о разбойниках, что нападают на кареты и экипажи, идущие через лес, и грабят пассажиров. Если отдашь им ценности, они не тронут, не будут убивать или пытать. Им нужны деньги и украшения, но этого как раз у девушки и не было. — Ты глухая что ль, золото говорю давай! — повторил бандит. — Но у меня нет, сеньор, — пролепетала Эстелла. — А-ха-ха-ха! — бандит расхохотался, потрясая кинжалом. — Да ладно заливать! Ты сразу видать богачка. У такой как ты и нет ничего? Ни золота, ни серебра, ни побрякушек с камушками? Да в жисть не поверю! — Но я говорю правду, сеньор. Я еду издалека, а весь мой багаж отправился раньше. У меня с собой нет ничего ценного. — Все так говорят. А как перетрусят, тут же и дублоны припрятанные находют, и побрякушки. Значит, ты мало напугана, видать, — бандит влез в экипаж и, приставив кинжал к горлу девушки, другой рукой начал обыскивать её платье. — Не трогайте меня!!! Уберите руки сейчас же!!! — Эстелла попыталась отпихнуть разбойника ногой. — Эй, кто-нибудь!!! Помогите!!! Кучер! Кучер!!! Почему кучер не приходит? Он же мужчина! Где он? Неужели его убили? Или он сбежал и оставил её на произвол судьбы? Она же видела, как кто-то метнулся в лес. Эстелла, заметив снаружи ещё двоих разбойников, поняла: так просто ей не выбраться. Те отвязывали лошадей от экипажа, но одна кобыла вдруг заржала, встала на дыбы и, повалив кривоногого бандита на землю, ринулась вперёд по дороге. — Чёрт! Лошадь держи!!! — завопил третий бандит визгливым голоском, но той уже и след простыл. — Вот дьявол, ушла кобыла! — воскликнул второй бандит, поднимаясь с земли. Эстелла не знала что делать в такой ситуации. Она одна, в лесу, на пустой дороге и толпа разбойников вокруг! И девушка истошно завизжала.