— А что будет со мной? — Меня начало слегка потряхивать, всё труднее удавалось сохранять невозмутимый вид.
— Я проведу обряд во имя бога Света и избавлю тебя от зависимости от Борея! — Я увидел, как сверкнули глаза Никанора сквозь повязку.
— Отказываюсь! Что-то не доверяю я вашим обрядам! — Я попытался сделать шаг в сторону и обнаружил, что не могу сдвинуться с места. Как будто мои ноги приклеились к полу.
— Мы прервём твою связь с браслетом и Аннулетом, — успокаивающе произнёс Егор и, достав небольшую шкатулку, открыл её. Шкатулка была пуста. — Сюда мы уберём браслет, — пояснил Егор и поставил шкатулку на пол.
Тем временем в руках Никанора появился изогнутый нож. Его лезвие нестерпимо светилось — так, что мне пришлось зажмурить глаза.
— Кричи, как будто ты рождаешься, это твоя молитва богу Света! — громко произнёс Никанор и воткнул нож мне в сердце.
Я закричал от боли, в глазах начало темнеть. Я ощутил резкий приток энергии — и боль ушла.
С удивлением распахнув глаза, я увидел, что рана зажила, оставив после себя уродливый рубец на коже.
— Твой браслет спасает тебя, делясь энергией, — прокомментировал Егор, — я сам прошёл через этот ритуал и родился заново. — Он ткнул пальцем в рубцы на своей груди.
В этот момент нож снова засветился, и Никанор опять резко воткнул его мне в грудь. На этот раз я не закрыл глаза, а прочувствовал каждое мгновение. Я слышал мерзкий хруст, с которым нож разрезал мою кожу, и, казалось, услышал скрип сердца, когда лезвие разрывало его. Никанор вытащил нож. Наружу толчками стала выплёскиваться кровь, в голове стоял гул, перед глазами появился туман, — и в этот момент рана снова заросла.
— Ты очень силён как паладин, и твоя связь с браслетом — тоже. В тебе много энергии! — сказал Егор.
В этот момент Никанор ещё раз повторил свой ритуал. Затем ещё, и ещё. Хотя рана исправно зарастала, голова полностью перестала соображать уже после третьего раза. Я кричал от боли, дёргался. Егор крепко держал меня за плечи, продолжая что-то говорить.
Никанор раз за разом, дождавшись моего исцеления, вонзал в меня нож.
Ему понадобилось семь ударов, чтобы окончательно убить меня. Моё тело рухнуло на пол, заливая кровью мозаику с ликом солнца. Моё сознание покинуло тело, и я наблюдал за происходящим со стороны.
Егор быстро снял с моего тела браслет и положил его в шкатулку. Никанор прижал руки к моей окровавленной груди и начал что-то быстро шептать.
Руки служителя ослепительно засветились ярким светом. Моё тело дёрнулось раз, потом другой, изогнулось и с хрипом задышало.
— Вот и всё. Рад, что у нас получилось! — Это были последние слова Егора, которые я услышал. Произнеся их, он захлопнул крышку шкатулки, в которой отныне покоился браслет.
Эпилог
Эпилог
Не знаю, сколько прошло времени, но очнулся я от знакомого голоса:
— Виталий! Я уже рядом!
«Афродита! Она пришла спасти меня?»
Вокруг была полная темнота. Ни звуков, ни времени. Странное состояние. Я что-то кричал в ответ, но здесь даже не было эха. Не уверен, что мне удалось докричаться до девушки.
Я снова погрузился в дрёму. Вокруг ни звука. Полная тишина. Она пугала. Трудно осознавать себя, когда нет ни стука сердца, ни дыхания. Ничего.
Думать не хотелось, вспоминать тоже. Но надо было как-то проводить время. Так что приходилось и думать, и вспоминать всё, что произошло, все ошибки, которые я совершил. Искать, где правда, а где ложь.
В один из дней появился свет, и я увидел над собой заплаканное лицо Афродиты.
— Я нашла тебя! — произнесла она, и я ощутил, как горячая слеза капнула на меня. — Если бы не наша связь, не моя клятва, ты был бы уже мёртв. Благодаря ей я делилась с тобой энергией и всё это время искала. Потерпи, скоро мы увидимся.
После этой фразы снова наступила темнота. Но на этот раз она ощущалась по-другому — как дорога к свету. У меня появилась надежда.
Я распахнул глаза и уставился на свои руки. «Есть руки, значит, есть тело!» — решил я. И это так и было. Осмотрев себя, я поднял взгляд. Напротив меня стояла и улыбалась Афродита. Увидев, что я пришёл в себя, она кинулась в мои объятия.
— Я так рада, что ты жив!
— Расскажи, что случилось, — я отстранил девушку, до конца не веря в происходящее, и огляделся.
Мы находились в большой полутёмной комнате. Здесь не было ни запахов, ни звуков. Стены слегка светились, давая достаточно света, чтобы разглядеть, что Афродита ни капли не изменилась.