После этого я сбежал в джакузи, которое было установлено на огромном балконе. Забравшись в тёплую воду, с удовольствием кайфовал. Вскоре ко мне присоединилась Полина, сообщив, что всё уладила, и Афродита решит все вопросы.
А на следующий день мы небольшой группой отправились в Екатеринодар. Это был последний день моего отпуска. Я с тяжёлым сердцем покидал гостеприимный Геленджик.
Первый делом навестил Ульриха, в гостях у которого провёл пару часов. Алтарь работал исправно, Гольштейн выглядел здоровым и бодрым, а я соскучился по умным беседам. Мне с трудом удалось вырваться от него.
После этого поехал в «Берлогу», где меня уже ожидала Екатерина. Как я и предполагал, она на второй же день нашего отдыха подошла ко мне с предложением съездить сюда. Впереди война с тварями, и роду необходимо усиливаться. Так что мы легко договорились. Два человека от неё и два от меня.
Всё прошло быстро и как-то буднично. Целительница, сделав свои дела, сразу укатила. Я же решил остаться в «Берлоге» и, переночевав, уже ехать в Киев, где мне предстояло проходить дальнейшую службу.
Под вечер приехали Крест и Сан Саныч с Кириллом.
Оба были бледными и изрядно похудевшими. Радостно обняв моих «вояк», я усадил их за стол.
— Смотрю, удалось вас освободить? Насовсем или как? — решил уточнить я. Вроде оба не в форме.
— Меня комиссовали, — признался Сан Саныч, — вообще не должны были призывать. Всякие старые ранения… я давно не годен, а Кирилл — сугубо гражданский человек, его просто отпустили. Оформили как прошедшего десятидневные сборы. Так что да, мы свободны.
— Плохо выглядите. Замучили?
— Меня сунули к новобранцам, — признался Кирилл, — подъём в шесть утра, иногда и раньше — по тревоге. Марш-броски, еда паршивая. Как тут будешь выглядеть?
— А я слишком много права качал, — признался Сан Саныч, — всё у них в части как-то по-дурацки устроено. Так что с гауптвахты не вылезал. Дураки, не понимают, какое им счастье привалило в моём лице. Меня бы начальником части поставить, я бы быстро порядок там навёл.
— А звание у тебя какое?
— Майор, — гордо выпрямившись, произнёс Сан Саныч.
— И что, майора на гауптвахту?
— Да… — Он печально махнул рукой, — в первый же день поругался, и с меня сорвали погоны. Беспредел! Сказали, что теперь я рядовой, и обязан знать своё место.
— Разве это законно?
— Нет, конечно, но кому это мешает? Военная часть — это отдельный мир. Телефоны рядовым не положены. Не пожалуешься никому. Знакомых у меня в Московском округе практически нет. Так что пришлось терпеть. Но по документам я по-прежнему майор, — он криво ухмыльнулся и пригладил ёжик на голове. Их обоих коротко обстригли, и если для Сан Саныча подобная причёска была привычна, то Кирилл выглядел, скорее, комично.
— Ладно, ещё раз вас поздравляю с возвращением нп гражданку. Кирилл, принимай обратно дела рода, а я спать. — Поднявшись, я кивнул всем и отправился в спальню.
Утром, во время завтрака, ко мне нагрянул неожиданный гость.
Завтракал я в компании Афродиты. Сан Саныч и Кирилл остановились на ночь в оздоровительном центре, поскольку в моей «Берлоге» было всего две спальни. Есть они отправились в общую столовую. В гостиной у меня посменно дежурила охрана — Крест и его товарищи. Вот Крест во время завтрака и доложил:
— У ворот машина, так некто Грищенко, и с ним ещё один пожилой мужчина. Пропустить?
— Его попробуй не пропусти, — в ответ проворчал я. Похоже, закончились мои спокойные деньки, — пусть заходят.
Крест отправился открывать ворота. Спустя пару минут через порог шагнул довольный Грищенко. С ним был мужчина в одежде служителей Света. Свободная рубаха, подпоясанная широким тканевым поясом с вышитыми на нём рунными узорами. Холщовые штаны. Был он высок и сухощав. Ясные глаза смотрели проницательно, длинная седая борода на достаточно молодом лице выглядела несколько инородно.
— Приятного аппетита, — произнёс Иван, сразу садясь за стол, — знакомьтесь, Егор Капустин, — кивнул он на служителя Света и, потянувшись к кофейнику, налил себе кофе.
— Предатель! — неожиданно взвизгнула Афродита, выскочив из-за стола. В сторону Егора ударил луч энергии паладина. Тот лишь усмехнулся в свою бороду и лёгким движением руки развеял луч Афродиты.
— Спокойно, девочка, — неожиданно глубоким голосом произнёс он, — не трать понапрасну силы, ты не в состоянии причинить мне вред.