Думаю, с её точки зрения Демидова оказала мне услугу. Но почему мне от этого не легче?
— Я всё это понимаю и постараюсь не держать на вас зла, — выдавил я из себя.
— Хорошо, — легко улыбнулась Екатерина, — возможно, я была резка, и не стоило мне так поступать. Приношу свои извинения, — она слегка кивнула, — но, поверьте моему опыту, такие вещи надо решать сразу, пока не увязли с головой!
— Верю, — согласился я. Мне стоило разорвать отношения с Алисией ещё полгода назад. Я понимал это головой, но моё молодое тело никак не желало принимать этот вариант.
— Между нами нет обид? — на всякий случай решила уточнить Екатерина.
Вообще, её поведение меня удивляло. Уж слишком человечно целительница себя ведёт. Или ей нужно от меня что-то очень важное, или у неё действительно где-то в глубине души сидит нормальный человек, который именно сегодня решил показаться. Скорее всего, первый вариант.
— Я готов выслушать вашу просьбу без обид, — слегка улыбнулся я ей в ответ.
— Да, у меня небольшая просьба. Скорее, от моего отца. Мы хотели бы обратиться к тебе как к паладину и попросить закрыть прорыв рядом с нашими землями. Отряд мы предоставим. Сильных магов и специалистов по прорыву у нас достаточно. Они доведут тебя до самого центра, но вот людей, способных закрыть прорыв окончательно и бесповоротно, у нас нет.
— Интересное предложение, — протянул я, разглядывая Екатерину. Похоже, она нервничает и боится моего отказа. — Думаю, я могу взяться за это дело. Есть, правда, несколько моментов. Во-первых, я должен посоветоваться с Грищенко. Если решение проблем с алтарями — моё личное дело, то вот закрытие прорывов, скорее, государственное. Мне не хотелось бы идти против Империи…
— Император заинтересован в закрытии порталов не меньше моего рода! — оборвала меня Екатерина.
— Тогда почему вы к нему не обратились напрямую? Насколько я знаю, ваш род весьма влиятелен и знатен.
— Наш род… он в некотором роде в опале. Сейчас на Императора трудятся несколько паладинов, которых с отрядами отправляют закрывать прорывы. Боюсь, до нас дойдут в последнюю очередь, — она с вызовом посмотрела на меня, — я с вами откровенна. Да, мы, с одной стороны, в опале, но с другой — прорыв открыт совсем рядом с нашими заводами, которые производят вооружение. Когда начнётся война с тварями, погибнет огромное количество людей — наши работники, их семьи. Заводы встанут, контракты нарушатся.
— Вы так печётесь о жизни людей? — Я недоверчиво качнул головой. Это на неё совсем не похоже.
— Да что мне эти люди? Чернь! Но… нарушение обязательств больно ударит по моему роду. Нельзя этого допустить. Да и для Империи срыв поставок в такой момент может оказаться очень болезненным. — Видя, что я задумался, она решила добавить главный аргумент:
— Мы оплатим ваши услуги по самой высокой ставке! Мой отец готов выплатить вам два миллиона рублей! — Озвучив эту цифру, Екатерина откинулась на спинку стула, всем своим видом показывая, что это не только огромные деньги, но и великая честь!
— Два миллиона… за риск жизнью и ухудшение отношений с Императором, — я задумчиво почесал затылок, — вы слишком дёшево оцениваете меня и мой род. Боюсь, ваше предложение мне не интересно.
— Тогда, — она сурово посмотрела на меня, — чего вы хотите? Озвучьте ваше предложение, обещаю, я ередам его отцу и он обязательно его рассмотрит!
Похоже, род Демидовых серьёзно опасается вторжения, раз уж Екатерина готова ради закрытия прорыва так унижаться. Я отчётливо видел, как ей неприятно разговаривать со мной в качестве просителя.
— Первое: без одобрения Грищенко я не полезу закрывать ваш прорыв. Я не лезу в политику, и мне хотелось бы по-прежнему сохранять свой нейтралитет, — Екатерина согласно кивнула, — второе: два миллиона меня устроят, но это всего лишь деньги. В дополнение к ним мне хотелось бы получить один из ваших домов рядом с морем!
Я уже полгода пытался купить себе дом у моря, но оказалось, что в свободной продаже их практически не имелось. Точнее, были — и земля, и дома, — на территории, принадлежащей каким-нибудь родам. Но мне, как князю, покупать такие было не по чину. Кирилл мне долго объяснял ситуацию: оказалось, что, купив дом на чужих землях, я как бы унижаю своё княжеское достоинство. Показываю, что я ниже по статусу тех, кому принадлежат эти земли.